Нет, яростно сказала себе Катрин и расправила шторы. Нет! Я не должна позволять ему разрушать мою жизнь! Она выключила свет, раздвинула шторы, открыла дверь на террасу и вышла в ночную тьму. Снаружи оказалось не так темно, как внутри: на улице горели фонари, в их свете был виден парк, соседние дома, горшки с геранью, которые она выставила неделю назад. Блеснула стеклянная поверхность столика, металл ограждения. По спине пробежал холодок, но Катрин сделала еще шаг вперед и еще. Больше всего ей хотелось включить на террасе свет, заглянуть в каждый угол, в каждую нишу, где мог бы спрятаться враг. Враг наверняка затаился, ждет, пока она пройдет мимо, чтобы наброситься на нее сзади…
— Только не в моем доме, — яростно сказала себе Катрин.
Стало немножко легче. Она остановилась у кирпичной стены и взялась руками за холодный, слегка влажный металл парапета. Этот человек мог находиться где угодно. Вокруг горело столько окон. Например, в соседнем доме справа или в доме № 3, возвышавшемся с противоположной стороны. Возможно, он живет к югу от Центрального парка или на Пятьдесят восьмой улице, которую видно отсюда как на ладони. Здания офисов и жилые дома, по выражению знакомого из Нью-Мехико, были похожи на утесы и горы в пустынях Дикого Запада. Они возвышались над городом, и с верхних этажей можно было разглядеть все, расположенное ниже. Катрин с тоской подумала, что обитатель этих высот может спокойно разглядывать ее сколько пожелает. Даже по ту сторону парка, оказывается, тоже есть множество многоэтажных домов. Там есть и офисы, и жилые дома, и музеи. Любой из тамошних жителей может стоять у окна или на балконе и подглядывать за людьми, живущими напротив… Достаточно лишь вооружиться хорошим телескопом или сильным биноклем. Этот человек болен, подумала она. Отвратительно подглядывать за чужой жизнью.
Но если мерзавец он, то почему такой испачканной чувствует себя она?
Наблюдает ли он за ней сейчас? Пялится в телескоп, наслаждаясь ее испугом, бессильной яростью и неуверенностью? Эта мысль подействовала на Катрин сильнее всего. Она заставила себя повернуться спиной к внешнему миру, прошла через террасу, закрыла за собой дверь и заперла ее. Потом опустила шторы и направилась в спальню. Пусть разглядывает темную террасу и задернутые шторы сколько ему угодно. Пусть представляет себе, что она здесь с Винсентом, пусть подавится своей яростью, которая звучала в его записанном на пленку голосе. А она, Катрин, пойдет и примет душ.
Катрин включила лампу возле кровати и быстро разделась. Шелковую блузку горчичного цвета она повесила на ручку шкафа. Все остальное бросила на стул. По вешалкам она развешает все позднее. Накинув купальный халат, Катрин шагнула в ванную, закрыла за собой дверь, но, сделав над собой усилие, нарочно открыла ее настежь. Вдруг зазвонит телефон или в дверь позвонят. В конце концов, по телефону звонит не только этот псих, это может быть что-нибудь важное. Что-нибудь из настоящей жизни. Во всяком случае она должна знать, кто звонит по телефону или в дверь.
В белоснежной ванной было так светло, что спальня, отделенная от этой крошечной комнатки дверью полупрозрачного стекла, казалась темной. Катрин включила душ, отрегулировала температуру воды.
В трубах зашумело, шипение струи заглушило все прочие звуки. Вот и отлично. Можно не прислушиваться к каждому писку и треску, которые старый дом издает постоянно. Она взяла новую бутылку шампуня и встала под душ. Потом высунулась и прислушалась. Да, звонок должен быть слышен. Ну же, подруга, не трусь, сказала она себе, невесело усмехнувшись. Стеклянную дверь все-таки закрыла.
От это движения по комнате пробежала волна воздуха, и шелковая блузка, висевшая на ручке шкафа, упала на ковер. Дверь спальни тихонечко приоткрылась. Мужчина, бесшумно ступавший в кроссовках, нагнулся, подобрал блузку и повертел ее в руках. Он внимательно прислушивался к звукам, доносившимся из ванной. Она наверняка пробудет там несколько минут. Лучше не думать о том, как она выглядит там, под душем. Нужно двигаться быстрее. Он знает, что женщины любят часами сидеть в ванной, но не всегда. Во всяком случае под душем они, кажется, проводят меньше времени, чем мужчины. Он поднес блузку к носу и глубоко вздохнул. Потом положил блузку обратно на пол. Ткань пахла ее теплом, ее благоуханием, но ему нужно было не это. Он еще раз взглянул на дверь ванной, быстро обошел кровать и остановился перед старинным гардеробом, который она использовала в качестве платяного шкафа. То, что его интересовало, она наверняка хранила в нижнем выдвижном ящике.
