Надо было что-то делать, невозможно было лежать вот так и ждать, когда рядом с нею уляжется вор! И еще в лучшем случае вор – может, вообще бандит или даже убийца…
При этой последней мысли Вера похолодела. А что ей, собственно, делать? Вскочить с кровати, закричать, позвать на помощь? А если он за это стукнет ее по голове бутылкой из-под шампанского или пырнет ножом, которым очищал кожуру с апельсинов?
Входная дверь приоткрылась и тут же тихо закрылась – Борисова сообщница выскользнула из номера. Вера быстро легла, раскинувшись на постели в самой непринужденной позе, и закрыла глаза. Спит она! Спит. В этом у Бориса не должно возникнуть ни малейшего сомнения.
От близости опасности все Верины ощущения обострились так, словно с нее содрали кожу. Веки были сомкнуты плотно, но, несмотря на это, она видела все, что происходит в комнате, так ясно, будто глаза ее были широко открыты.
Борис вышел из-за шторы, бесшумно прошел через всю комнату, остановился у кровати, всмотрелся в Верино лицо… Все у нее внутри похолодело, но лицо при этом, она была уверена, осталось совершенно безмятежным.
Борис взял со столика бутылку; забулькал в стакане коньяк.
«Если я проснусь, скажет, что ему просто выпить захотелось, – подумала Вера. – От избытка чувств!»
Ей противно было сознавать, что всего несколько часов назад ее восхитила бы подобная фраза в устах Бориса и ничуть не покоробила бы эта оперная красивость.
Борис лег, коснулся Вериного плеча. Рука у него была теперь не горячая, а прохладная. Он осторожно потормошил Веру за плечо, попытался притянуть ее к себе. Вера пробормотала что-то невнятное и отвернулась – сделала вид, будто спит так крепко, что ее пушками не разбудишь. Борис не стал настаивать, чтобы она проснулась: тоже повернулся на бок, и уже через минуту его дыхание стало мерным, таким, какое бывает только во время глубокого и спокойного сна.
«Чистейшей совести человек! – сердито подумала Вера. – Отдыхает перед качественным сексом, и горя ему нету. Но я-то, я-то какая дура! Эротичных бегемотов во сне вижу… Нимфоманка на отдыхе!»
Она лежала рядом с безмятежно спящим Борисом – так и не могла в мыслях называть его Виктором, – и злые слезы катились по ее щекам. Она чувствовала себя так, будто в лицо ей выплеснули ведро помоев.
Вера не заметила, как наступило утро. После разговора Бориса с сообщницей прошло не так уж много времени. Наверное, этот разговор и происходил перед самым рассветом, ну конечно, ведь предрассветный сон самый крепкий, и Борис был уверен, что облапошенная им женщина не проснется.
Вдруг он пошевелился и сел на кровати так резко, как будто внезапно вспомнил что-то, не терпящее отлагательства. Вера поскорее закрыла глаза и повернула голову так, чтобы в лучах солнца, пробивающихся сквозь щель между оконными занавесками, не были видны дорожки слез на ее щеках.
Но Борису, кажется, не было дела ни до нее, ни до ее слез. Он быстро надел брюки, рубашку, туфли – вообще, оделся быстро, как в армии. Со скоростью, с которой сгорает спичка.
У Веры сердце замерло, когда он так же быстро пошел к двери.
«Сейчас уйдет! – мельнуло у нее в голове. – Он уйдет, и я сразу же убегу!»
Если час назад она полжизни готова была отдать за его безумные поцелуи и ласки, то теперь готова была заплатить ту же цену, чтобы стать для него недосягаемой.
Борис вышел в коридор. Дверь за ним закрылась почти бесшумно, а потом издала какой-то чуть слышный электронный звук.
Подождав пять минут, которые показались ей бесконечными, Вера вскочила с кровати, на цыпочках пробежала через комнату и приложила ухо к двери. За дверью стояла ничем не нарушаемая тишина. Вера осторожно нажала на дверную ручку, чтобы выглянуть в коридор. Ручка поддалась, но дверь не открылась. Вера подергала ручку сильнее, нажала на дверь плечом – безрезультатно. Видимо, Борис заблокировал дверь электронным ключом, оттого и раздался этот писк, когда он выходил из номера.
Вера похолодела.
«Значит, он вот-вот вернется, – с ужасом подумала она. – И что мне тогда делать? Изображать безумную страсть, а потом пригласить его к себе в номер?»
Но особенно размышлять было некогда. Раз Борис запер ее в номере, значит, у него были на нее какие-то виды. Да, собственно, он вполне ясно их обрисовал в разговоре со своей подельницей. Но Вера вовсе не собиралась соответствовать его ожиданиям!
Она оделась едва ли не быстрее, чем Борис. Словно полжизни провела в армии и привыкла одеваться по тревоге. Да ее нынешнее состояние смело можно было считать вот именно тревогой, самой что ни на есть боевой.
Вера открыла окно, глянула вниз. Только теперь она сообразила, что находится на втором этаже и что покинуть номер будет не так-то легко.
