Люди то поднимали руки, то опускали, то стягивали свой танцевальный круг к центру, то растягивали до самых краев бульвара, делали то мелкие шаги, то крупные, тихая мелодия все лилась и лилась под кронами платанов, воздух все струился и струился, сгущался в марево… Через пять минут Вера почувствовала, что это завораживающее марево окутывает ее всю, подхватывает, как древесный листок, что еще минута, и она совсем растворится в этом ритмичном покое и исчезнет, и хорошо, хорошо…
Она тряхнула головой, вздрогнула и огляделась. Не верилось, что она в том самом городе Берга, который всю ночь гудел, как адская печь. Ничего не было похоже – ни пейзаж, ни люди, ни общее настроение. И все-таки это был тот самый город, только единство его существования было почти неуловимо.
Вера отошла к краю бульвара, где под ярким тентом продавались напитки и сладости. Движение, которым она протянула продавцу деньги и указала на бутылку колы, в точности повторило движения сарданаса. Вера улыбнулась.
– Вам смешно, а я вот вынужден бродить чуть свет в поисках конфет из золотых звездочек.
Вера обернулась так резко, как будто сзади на нее должна была обрушиться дубина, обернулась и отшатнулась одновременно.
– Что с вами?
Говоривший смотрел удивленно.
– Н-ничего… – пробормотала Вера. – Не ожидала услышать русскую речь. Хотя, я смотрю, русских в этой Берге ненамного меньше, чем в Москве.
– Ну, это вы все-таки преувеличиваете.
Он улыбнулся.
– В процентном отношении, – уточнила Вера. – В сравнении с размерами города.
Она представила, что этот неизвестно откуда взявшийся – в ее группе такого точно не было – соотечественник начнет сейчас знакомиться с нею, расспрашивать о чем-нибудь, и ей стало тошно. Меньше всего она расположена была знакомиться с очередным русским мачо!
Впрочем, на мачо он не был похож. И вообще, кажется, был человеком деловым, а потому не расположенным к неторопливым курортным знакомствам. Или просто был хорошо воспитан. Во всяком случае, глядя на него, Вера успокоилась.
Она не почувствовала, чтобы огонь вспыхнул у нее в груди от одного его взгляда. Она вообще ничего не почувствовала при взгляде на него.
– Извините, что навязываюсь с разговором, – сказал он. – Буквально два слова. Может, вы мне подскажете, где вы видели конфеты из золотых звездочек? Или хоть из каких-нибудь звездочек. Чтобы их добыть, у меня есть полчаса, не больше.
И тут Вера наконец сообразила, кто перед ней! И, сообразив, улыбнулась.
– Извините! – сказала она. – Ляпнула, что в голову пришло. Я не подумала, что ваш мальчик воспримет это так серьезно.
– Гришка все воспринимает серьезно.
– Неужели он больше не плакал? – удивилась Вера. – Всю ночь?
– Представьте себе. Это был подвиг с его стороны.
– Почему?
– Потому что он большая плакса.
– Ничего он не большая плакса, – обиделась за малыша Вера. – Он, наверное, слишком чуткий. И потом, он просто маленький.
– Возможно. Так что будем делать со звездными конфетами? Слушаю ваши предложения.
– Не представляю, что с ними делать, – вздохнула Вера.
– Да-а… А я-то обрадовался, когда вас увидел. Подумал, у вас они есть. Ну, может, в номере. Может, вы их с собой привезли. Готов был выменять их у вас на что угодно.
Последнюю фразу он произнес так, что Вера сразу вспомнила, как ее брат в детстве выменивал все, что было ценного в его мальчишеском арсенале, – свинцовую битку, длинный острый гвоздь, даже перочинный ножик – на игрушечных, в палец величиной индейцев в боевых уборах. Стоило Сашке только подумать тогда про этих индейцев, как глаза у него вспыхивали точно так же, как сейчас у этого человека, и точно так же казалось, что жизнь вот-вот перельется через края его глаз.
– Я их вам и так отдала бы, без обмена, – виновато сказала Вера. – Но у меня их нет. Я их просто выдумала.
– Да ладно, не переживайте, – улыбнулся он. – Нет так нет. Гришка вообще-то не занудный. Я ему предложу что-нибудь другое, он и забудет про эти конфеты. Скажу, что пойдем на бульвар и будем разговаривать по-английски.
– Его можно увлечь разговорами по-английски? – удивилась Вера.
– Он странный ребенок. Я и сам не понимаю, чем его можно увлечь. Но английским он занимается с охотой. Только преподаватель наш в Америку уехал. Вернемся в Москву, придется нового искать.
– Можете привести его ко мне, – предложила Вера. – То есть в мою школу. У меня школа английского языка. Ему ведь года четыре, наверное?
– Три.
– Все равно приводите. У меня и для трехлетних методики есть. Я вам сейчас дам нашу визитку.
Вера быстро расстегнула сумочку и порылась в ней в поисках бумажника, в котором хранила не только свои, но и школьные визитные карточки. Бумажника в сумке не было. Вера в полминуты перерыла ее всю – не было.
Вера подняла на своего собеседника удивленный взгляд, зачем-то встряхнула сумочку.
– Куда он мог подеваться? – недоуменно протянула она.
И тут же догадалась, куда. Догадаться об этом было, собственно, нетрудно.
