— Благодарю, — кивнул я и двинулся в указанном мне направлении.
Вопреки логике — и моим ожиданиям — тридцать второй номер оказался почти самым дальним от лестницы — из добрых двух десятков. Поднявшись на этаж и пройдя довольно длинным коридором, я постучал в дверь с соответствующей табличкой.
— Прошу! — незамедлительно раздалось изнутри по-английски.
Я вошел — и очутился в тесном тамбуре, вперед из которого вели еще две двери. Левая из них была плотно прикрыта, а вот правая — распахнута. Из-за нее-то меня и окликнули:
— Сюда проходите!
Так я и сделал.
Комната, в которую я попал, размером, пожалуй, не превышала наш с Юном номер, но казалась куда просторнее — очевидно, из-за скудной обстановки: помимо пары кресел и овального журнального столика здесь, по сути, и мебели-то не имелось! Хотя нет, у стены притулились еще два или три стула. И вот на этом — все!
Массы народа внутри тоже отнюдь не наблюдалось: встретил меня один-единственный человек.
Собственно, представиться хозяин не удосужился — как и моего имени не потрудился уточнить.
— Присаживайтесь, — без раскачки указал он мне на одно из кресел. — И закатайте, пожалуйста, рукав.
— Какой из? — спросил я, чтобы выиграть лишнюю толику времени.
А в нем — во времени — я, как оказалось, нуждался.
Возноситься сознанием слишком уж заранее Катя мне не советовала — по ее словам, двигался я в этом состоянии пока несколько неуклюже, и у наблюдателей могли возникнуть ненужные вопросы. Поэтому свой взор к заветным концентрическим кругам я обратил только уже опустившись в кресло…
И разноцветной семерки не увидел!
По спине у меня сбежала струйка холодного пота.
— На ваш выбор, — равнодушно бросил мне между тем
— Тогда правую… Или нет, лучше левую… — делано засуетился я — и завозился с пуговицей рубашки. Одновременно сосредоточенно считая про себя: «Белый — раз…Синий — два… Зеленый — три…»
Первая окружность — желтая, проявилась только на счет «четыре». Но главное — проявилась! За ней сразу подоспела и фиолетовая, а вместе с шестой, красной, ярко засияли и остальные — как уже мной заочно посчитанные, так и седьмая, черная. Я как раз закончил подворачивать рукав — и «ирландец» шагнул ко мне с шприцем. Заторопившись, я мысленно потащил на себя «рабочий» красный круг — похоже, слишком резко и неаккуратно, тот пошел чуть в сторону и, «ныряя» в него, я незримо обстучал все стенки «люка».
Посыпались какие-то золотистые искры — и круги погасли! Сбой⁈
Твою ж наперекосяк! С Катей же получалось!
Я дернулся, отводя руку от хищно нацеленной мне в локтевой сгиб иглы — как вдруг понял, что смотрю на нее уже сверху. Вот совсем сверху, из-под потолка!
У меня получилось!
— Сидите спокойно, пожалуйста! — нахмурился
— Да, да, простите, — пробормотал я, поспешно возвращая руку на место. — Это я машинально…
— Не бойтесь, больно не будет, — заверил меня «ирландец» — и быстрым движением всадил свою иглу.
Справедливости ради, больно действительно не было. Ну, почти.
Мое тело в кресле внизу обмякло и очень правдоподобно погрузилось в сон. Кроме всего прочего, как объясняла мне Катя, пока оно не проснется, у меня теперь никак не вышло бы вернуться в него бодрствующим на свободе сознанием.
Телесно она была сейчас где-то в районе Пхёнчхан, здесь их с наставницей ждали только часов через шесть-семь — ближе к моменту моего пробуждения. Но мы условились, что ментально Катя постарается проведать меня сразу же по вознесении сознания. Только проведать — раньше времени выводить из моей крови сыворотку девушка считала нецелесообразным: помимо разговорчивости, у уколотого проявлялись и другие симптомы — вроде расширенных зрачков — имитировать которые самому мне было бы пока затруднительно, а ученица мудан в нужный момент окажется занята и помочь тут не сможет.
Впрочем, пока я невидимым привидением парил тут, под потолком, что там бурлило в венах бренного тела, особо меня волновать было не должно.
«Да, все в порядке», — охотно подтвердил я.
«В „люк“ с трудом протиснулся, — пояснил я. — Не сразу круги перед глазами появились — начал торопиться… Но теперь все нормально!»
«Постараюсь», — усмехнулся я.
