— Ваше воинское звание в Корейской народной армии? — снова прервал меня допрашивающий.
— Младший лейтенант! — ответил я на этот раз коротко и четко — почему-то мне показалось это уместным.
— Младший лейтенант? Всего-навсего?
— Так говорю же: я только недавно вернулся в армию! После срочной демобилизовался сержантом. А теперь — какой-никакой да офицер! И дела ответственные веду… Из-за чего, собственно, и здесь, у вас, оказался. Но мне скрывать нечего! Спрашивайте! Начальство велело говорить начистоту!
— Это хорошо, что начистоту, — хмыкнул полукровка. — Итак, откуда вы узнали эти банковские реквизиты? — он продемонстрировал мне выписку по счету — возможно, как раз полученную провалившимся агентом Джу.
— Из одного агентурного донесения. Я разбирал их по указанию своего непосредственного руководителя… Слушайте, это такая женщина! Просто отпад! У нее даже позывной — «Стерва»!..
— Ближе к сути! — потребовал собеседник.
— Хорошо, ближе к сути. Есть у нас один сотрудник. То есть — был сотрудник. Здесь, на Юге работал. Ли Мин Сонг. Погиб по-дурацки недавно… Такая жалость! Так вот, он прислал доклад «Стерве», но она была в командировке, и прочел сообщение я. Там и были эти реквизиты: название банка, счет, два длинных пароля — здесь у вас они не указаны… Дело же в чем. Через руки Ли прошла крупная сумма. И на справедливый вопрос: «Где деньги, Мин Сонг?» он представил «Стерве» эту информацию. Типа: забирайте отсюда…
— И как вы с этими сведениями поступили?
— Передал «Стерве», разумеется. А она, как теперь знаю, сообщила их другому нашему агенту — я его знал как Ким Нам Гила…
Без умолку тараторя, параллельно я слышал еще один напряженный диалог.
— Госпожа Чхве, что скажете? — как раз спросил у старухи появившийся в номере «ирландец» — на довольно неплохом корейском.
— Только зря приехала, — чопорно поджав губы, обронила мудан. — Обыкновенный мелкий человечишка. Типичный северянин — терпеть их не могу!
— Отрицательный результат — тоже результат, — пожал плечами полукровка. — Благодарю вас, госпожа Чхве, — кивнул он Катиной наставнице. — На этом — все.
Выпустив мою руку и не говоря более ни слова, старуха степенно поднялась из кресла и проследовала к выходу.
Понятно, это «все» было для нее, а не для меня.
— Чон, в том донесении Ли Мин Сонга вам ничего не показалось необычным? — снова повернувшись ко мне, осведомился допрашивающий. — Или, может быть, в каких-то других его сообщениях?
— Как же не показалось⁈ — оживился я. — Еще как показалось! Я ведь читал более ранние его доклады — их будто какой-то другой человек писал! Даже возникло подозрение, что Ли провалился — и вместо него теперь с нами контрразведка общается! Но все проверили: это действительно был он, никакой контрразведки!
В общем, получайте своего подселенца с потрохами! Прости, незнакомый мне Ли Мин Сонг — но тебе уже все равно…
— Кто занимался проверкой? — последовал между тем очередной вопрос.
— Наш человек в Пусане. Я его знал как Чан Велосипедист. Он недавно тоже погиб — в одной аварии с Ли… — незачем плодить фигурантов!
— Как удобно! — хмыкнул полукровка. — Все разом умерли — и концы в воду!
— Не знаю, что уж вам там удобно, но в последнее время мы потеряли очень много верных товарищей! — возмутился я. — О Ли и Чане, конечно, отдельный разговор — все считают, что это был несчастный случай. Но еще трое наших офицеров погибли в Сеуле в апреле во время одной неудачной операции. И результата не достигли, и с жизнями расстались…
— Не надо пока о других офицерах, — одернул тут меня собеседник. — Вернемся к Ли Мин Сонгу. Что именно вам показалось необычным в его донесении?
