Ну да теперь — ладно! Что должен был — я сделал!
Я сидел на жестком табурете — кажется, привинченном к полу. Очень не хватало спинки, чтобы на нее откинуться и дать отдых избитому телу. Но зато на мне уже не было наручников — по личному указанию полковника Кана их с меня сняли почти сразу по прибытии. И еще — позволили умыться и обработали чем-то ссадину на лице. Правда, если раньше я о ее наличии даже не подозревал, то теперь в этом месте, на правой скуле, безжалостно щипало.
Рядом со мной точно такую же массивную табуретку занимала Джу. Помятая еще и почище моего, но несломленная. С гордо выпрямленной спиной и пылающим взором — прямо, как та девушка-патриотка с картины в ее кабинете в Пэктусан. Левый рукав стильного жакета моей соседки был варварски оторван, и из-под ошметков пиджачной ткани на плече виднелся слой бинта, стягивавшего руку Мун Хи выше локтя.
Ну а за широким столом напротив восседал сам товарищ полковник. Сперва конвоиры нас попытались поставить перед ним навытяжку, но вертикальное положение давалось нам нынче с Джу не без труда — и мы с ней не придумали ничего лучшего, как облокотиться друг на друга. Кан недовольно нахмурился — и велел принести нам эти табуреты.
К слову: значит, они все же не привинченные — просто, наверное, очень тяжелые, вот и не двигаются…
Охрана, кстати, затем удалилась восвояси, оставив нас в кабинете втроем.
— Да уж… — сокрушенно покачал сейчас головой полковник. — От кого, от кого, а от вас, Джу, я такого выверта не ожидал! Ладно, наш младший лейтенант! — в мою сторону он при этом и не посмотрел — и вообще обращался до сих пор исключительно к Мун Хи, даже если тема, казалось бы, касалась нас обоих. — Но вы-то у нас вроде бы должны понимать, что значит слово «приказ»!
— Осмелюсь заметить, что я как раз никакого приказа и не получала — а значит, и не нарушала! — буркнула моя соседка.
— Еще бы! — хмыкнул Кан. — Вас вовсе и не должно было быть сегодня в аэропорту! Какого… — очень нехорошего слова, — … вас туда понесло?
— Предчувствие, — пожала плечами Джу. — И оно меня не обмануло, — продолжила с нажимом. — Товарищей офицеров я застала за избиением моего сотрудника!
— Предчувствие ее не обмануло! — патетически вознес руки к потолку ее собеседник. — Прям не военная разведка, а сборище
— Не могу не отметить, товарищ полковник, что и в госпитале также все подтвердилось, — выговорила Джу. — Столько дней пролежавшая в коме, Ким Чан Ми очнулась именно после прихода Чона! — об этом ей сам Кан несколько минут назад и рассказал.
— Не хочешь же ты сказать, что одно с другим как-то связано? — скривился тот.
— Не хочу, — признала Мун Хи. — Потому что не знаю, как такое возможно. Но факт остается фактом!
— Это не факт — а какое-то недоразумение! — в сердцах бросил полковник. — Но, раз уж на то пошло, давайте и впрямь перейдем к фактам. — Младший лейтенант Чон, — впервые за все время разговора перевел он на меня свой взгляд, — к вам возникла пара вопросов — как раз насчет кое-каких фактов!
— Это я уже понял, — кисло усмехнулся я. — Про вопросы.
— Что касается непосредственных итогов вашей поездки в Сеул — то о них подробно доложите чуть позже, — продолжил между тем Кан. — Основное мне известно без вас: вчера вечером та сторона известила, что более не имеет к нам никаких претензий. Даже принесла нечто вроде извинений за доставленное беспокойство. И выразила надежду, что впредь у нас не возникнет повода возобновить прямые контакты. Направленное им в ответ письмо вернулось с пометкой, что такого электронного ящика не существует… Видите, Чон, я с вами предельно откровенен. И не стану устраивать хитрых словесных ловушек — только прямые вопросы. И жду столь же прямых ответов.
— О чем — если не об итогах допроса в Сеуле? — почти непритворно удивился я.
— О некоторых сопутствующих ему обстоятельствах, на первое из которых обратил мое внимание старший лейтенант Юн — в своем донесении из Пекина. Итак, приступим. В вечер приезда из вашего гостиничного номера в Сеуле зафиксирован телефонный звонок. Известно об этом стало из счета, ежедневно направляемого отелем на электронную почту клиента. Старший лейтенант получил его, уже будучи транзитом в Китае.
— Они за это еще и денег хотят содрать⁈ — возмущенно воскликнул я, торопливо соображая, как бы сподручнее выкрутиться.
— То есть вы признаете, что куда-то звонили из номера? — резко подался вперед полковник.
— Нет, — мотнул головой я. — Я никуда не звонил. Но звонок действительно был. Это… Это та горничная! Ну, я рассказывал Юну…
— Повторите снова — уже мне, — велел Кан.
