С другой стороны, что может быть легче пустоты — может, в этом-то все дело? Кто знает…
Дорогой костюм перед выездом я, понятно, сменил на свой прежний немудреный дорожный наряд. А вот берцы сразу надевать не стал — переобулся обратно в видавшие виды полуботинки, а всепогодную обновку отнес к байку в руках.
Багажник у моего мотоцикла был открытым и по размеру — чисто символическим. Жесткие боковые кофры отсутствовали вовсе — вместо них сзади висели две плоские кожаные сумы. С виду, конечно, стильные, но не то чтобы вместительные. В правой из них штатно хранились аптечка и набор инструментов в пластиковом чемоданчике, в левую же я и запихнул берцы. Влезть они туда влезли — но добавить в суму еще хоть что-нибудь существенное было бы теперь довольно проблематично. А мне, если что, не на один день ехать! И как быть?
Ладно, разберемся по ходу дела…
По дороге из Пэктусан до дома, куда я заскочил за вещами, тормознули меня всего однажды — не иначе, большинство постовых на маршруте на мой байк сегодня уже полюбовались и повторно останавливать не стали. Что, к слову, весьма обнадеживало на будущее: если дорожные полицейские за своими перекрестками — ну, или хотя бы за кварталами — закреплены, глядишь, скоро с большинством здесь «перезнакомлюсь» и смогу нормально ездить…
Кстати, та самая регулировщица, в черном респираторе, что козырнула мне по дороге на работу, при новом моем приближении вновь чеканно приложила ладонь в белой перчатке к фуражке. Ну, наверное, та самая — теперь лица были закрыты у них у всех. А чтобы разглядеть в воздухе странный желтоватый морок, не нужно уже было и особо приглядываться. Гарью, впрочем, не пахло, дышалось нормально.
Благополучно добравшись до дома, я припарковал мотоцикл у строительной «баррикады», соскочил с него на землю и быстрым шагом обогнул угол забранной в леса пятиэтажки. Заметив во дворике скучающую в одиночестве
— Тетушка Мин, — обратился я к ней с новым поклоном. — У вас где-нибудь случайно не найдется ненужной сумки или чемодана? — у самого у меня ничего подобного дома не водилось. — И веревки покрепче?
— Может, и найдется, — усмехнулась женщина. — А тебе для чего?
— Вещи в дорогу сложить. И к мотоциклу привязать.
— Снова уезжаешь? — смерила меня собеседница пристальным взглядом. — И надолго?
— Да, в командировку, — подтвердил я. — До конца мая, скорее всего.
— Зачастил, — констатировала
— Работа теперь такая…
— Что ж, работа есть работа, — малость помедлив, кивнула тетушка Мин. — Ладно, Чон, идем — поищем тебе сумку.
Вдвоем с ней мы и отправились в подъезд.
— Ну, видишь, как теперь у нас тут? — уже внутри широким жестом повела вокруг моя спутница.
Что ж, посмотреть здесь и впрямь было на что. Судя по всему, на первом этаже работы уже действительно были закончены, и, расписывая мне их результаты в прошлый раз,
Дав мне знак подождать, тетушка Мин скрылась на вахте, откуда вышла через четверть минуты — с огромным клетчатым баулом в руках, живо напомнившим мне снаряжение российских «челноков» из лихих-святых девяностых:
— Такая подойдет?
— Лучше бы немного поменьше, — с некоторым сомнением заметил я.
— Меньше нет — бери, что есть, пока не передумала. Веревка внутри.
Ну да, привередничать мне было не с руки.
— Огромное спасибо, тетушка Мин! Что бы я без вас делал! — с поклоном забрав у нее баул, я двинулся по мосткам к лестнице.
Если внизу, у вахты, можно сказать, царила идиллия, то на втором и третьем этажах здания ремонт был в самом разгаре. Двери квартир стояли распахнутыми настежь (одна, кажется, отсутствовала вовсе), а на тесных лестничных площадках оказалось буквально не протолкнуться. Тут вовсю штробились стены, белились потолки, тянулись из коробов какие-то провода… Двое рабочих сосредоточенно выковыривали из оконной ниши старую деревянную раму — рядом у перил уже ждал своего часа новенький пластиковый стеклопакет. Еще двое закладывали кирпичом невесть откуда взявшуюся дыру в стене — сами, что ли, и проломили?
На меня здесь никто ни малейшего внимания не обращал, и наверх мне пришлось разве что не протискиваться. В итоге, поднявшись-таки по лестнице, я с досадой обнаружил на своем левом рукаве размашистый мазок синей краски — знать не знаю, откуда там появившийся. Нет, так-то ничего страшного — чай, не офисный костюм — но все же неприятно!
