— На всякий случай еще раз: местная школа, второй этаж, направо по коридору — там, в конце, небольшой закуток, — бойко изложила координаты нашей мнимой вечеринки Ким. — В нем мы вчера и сидели.
— Втроем, с вами, — веско продолжила Пак Да Соль — и тут вдруг закашлялась. Да так, что с четверть минуты не могла остановиться. — Простите, товарищ Чон, — выдавила затем, кое-как справившись с приступом. — Это все проклятая «желтая пыль»! Терпеть ее не могу!
Как и накануне, ее нос и рот прикрывал шарф, но, похоже, прилегал он к лицу не слишком плотно и от пыли защищал так себе.
— Пак Су Бин тоже подкашливает, — поведала мне зачем-то глазастенькая.
Я обвел взглядом женскую половину бригады — масок тут не было ни у кого. Некоторые, подобно моей собеседнице, закрывали лица чем-то из одежды, другие не делали и этого.
— Ясно… — задумчиво пробормотал я. — Ладно, идемте, — пригласил я девушек следовать за собой.
— И я тоже? — удивилась Пак.
— Да, обе.
— Товарищ Чон, меня не берите: я ни за что на мотоцикле не удержусь! Лучше тут, на чеке останусь! — испуганно пролепетала девушка в шарфике — и снова закашлялась, на этот раз, правда, не столь безудержно.
— Ты и не поедешь — просто маску тебе выдам, — пояснил я. — Идемте — и так заболтались!
К моему возвращению ящиков у байка уже не осталось — рассаду из последнего, расколовшегося, как раз уносил в двух половинках не пережившей падения тары узколицый Ким. Спрыгнув с дамбы, я достал из седельной сумы початую мной утром пачку масок, одну протянул глазастенькой, остальные вручил Пак Да Соль:
— Раздай на чеке тем, у кого нет никакой защиты. Ну или кто хуже всего переносит «желтую пыль»… Разберетесь там, в общем. Только о себе не забудь!
— Да мне нормально с шарфом… — заспорила было та, сходу поняв, что на всю бригаду экипировки тут никак не хватит — но умолкла, зайдясь в очередном приступе кашля.
— Вижу, как тебе нормально, — скривился я. — Обязательно надень! Ну а мы — поехали, — кивнул я Ким на мотоцикл. Забрался в седло, обернулся к замешкавшейся девушке: — Садись сзади!
— Сразу спиной вперед? — уточнила та.
— Нет, пока лицом.
Глазастенькая ловко вскарабкалась на байк. Спросила:
— Держаться только ногами?
— Руками пока можешь за меня.
Ладони девушки робко легли мне на талию.
— Давай, хватайся крепче! — с усмешкой подбодрил ее я. — Это назад будем еле ползти, а сейчас, до теплицы, с ветерком поедем — не хватало еще потерять тебя где-нибудь по дороге!
— Я не потеряюсь! — самоуверенно обещала Ким, но взялась за мои бока понадежнее.
— Ну что, готова? — поинтересовался у пассажирки я.
— Готова, товарищ Чон!
— Тогда — вперед!
Двигатель взревел — и мы покатили вдоль дамбы.
За первую ходку мы с Ким привезли аж тринадцать ящиков — по четыре по бокам, а на багажник рискнули установить целых пять. Ни один не уронили, но однажды по пути нам все-таки пришлось остановиться: груз перекосился, и глазастенькая поняла, что теряет над ним контроль. Закричала мне во весь голос: стойте, мол, товарищ Чон — но в шлеме, да за ревом двигателя, я ее, понятно, не услышал. И тогда, не придумав ничего лучше, сидевшая со мной спина к спине девушка от души заехала мне под ребра острым локтем!
От неожиданности я дернул руль, байк резко вильнул, и ящики с багажника лишь чудом не посыпались.
Потом Ким долго и многословно за тот свой тычок извинялась — несмотря на все мои заверения, что поступила она в целом верно. Ну разве что можно было бы и чуть-чуть послабее локтем приложиться…
Вторым рейсом груза мы взяли столько же, а на третий, осмелев, попытались добавить еще по ящику с каждой стороны — и вот тут слегка просчитались. В дороге наш не в меру разросшийся обвес тут же принялся ходить ходуном и расползаться — и тормозили мы в итоге чуть ли не через каждые двести-триста метров. И пусть локотком моя пассажирка теперь работала малость аккуратнее — полагаю, к концу поездки я заработал неслабый такой синяк. Пришлось даже в какой-то момент попросить девушку сменить ударную руку, но ей это почему-то оказалось неудобно — и потом пару раз она все равно путалась. Почти сразу это понимала, пугалась и на автомате спешила исправить ошибку — тут же била меня еще раз, уже в другой бок.
В общем, после этого неудачного опыта мы вернулись к прежней загрузке — тринадцать ящиков за ходку. Так и скорость движения можно было держать выше, и бока мои оставались целее.
Путь от поля до теплицы Ким теперь тоже преодолевала, сидя задом наперед — обратно мы везли пустую тару. За расколотый ящик с нас, кстати, строго не спросили. Лишь буркнули что-то ехидное про кривые городские руки, да и то в сторону — и благополучно приняли обломки. На треснутый — вообще не обратили внимания.
Короче, дело у нас с напарницей спорилось.
