Газету я изучил едва ли не от корки до корки — так соскучился в деревне по печатному слову! Среди прочего, убедился, что товарищ Гу не ошибся: «по просьбам трудящихся», майскую битву определенно готовились утвердить в качестве, скажем так, ежегодного челленджа. А еще прочел — не без кривой усмешки — что героические полеводы провинции Хванхэ-Пукто на семь целых три десятых процента перевыполнили план посадки риса! Особенно отличились несколько передовых сельхозкооперативов — в их числе был назван «наш» «Унсон-Ри». Упомянули в заметке и его председателя, товарища Хура — правда, вскользь. Гордится теперь небось…
Была в сегодняшнем выпуске «Нодон синмун» и заметка об интересном почине — проведении выездных партийных, молодежных и профсоюзных собраний. Авторство перспективной инициативы приписывалось целому ряду государственных и общественных организаций, среди которых фигурировало и «одно из ведущих подразделений столичного многопрофильного концерна Пэктусан». Имя товарища Гу, правда, на газетные страницы не попало. Мое — тем более.
Ну и где, спрашивается, справедливость? Я-то ладно, однажды в «Нодон синмун» уже отметился, а вот наш ответственный секретарь был бы счастлив там засветиться! Тем более, что реально ведь заслужил — в отличие от мерзавца-вредителя Хура — мог ведь упереться и в поле не поехать…
Зачитавшись, я и не заметил, как пролетели полтора часа. Опомнился, лишь когда в кабинет постучалась Пак — и сообщила, что товарищ Джу приехала и ждет меня у себя. Отбросив газету, я направился к начальнице.
Мун Хи выглядела немного усталой (это с утра!), но, скорее, довольной.
— Привет, Чон, — с улыбкой кивнула она мне. — Присаживайся, — указала на место у длинного стола для совещаний.
— Прямо здесь? Или все же… — я многозначительно показал глазами на дверь в комнату с «шумелкой».
— Здесь, здесь, — подтвердила Джу. — В кои-то веки могу быть уверена, что мой рабочий кабинет не прослушивается! Правда, теперь здесь не берет телефон…
— В самом деле? — хмыкнул я. — В смысле, уверена — на сто процентов?
— Ну, пусть будет на девяносто семь. Три процента отвожу на вероятность, что меня слушает мое собственное начальство — но от него, сам понимаешь, таиться и негоже!
— Что ж, как скажешь… — я взялся рукой за высокую спинку стула. Выждал, когда Мун Хи опустится на такой же — через стол от меня — и тоже уселся.
— Сперва — о приятном, — начала моя собеседница, выкладывая передо мной два конверта. Один — просто набитый туго, а другой — так и вовсе переполненный, на разрыв, весь аж перекошенный. — Твоя обещанная премия, — пояснила Джу. — Тут — четыре тысячи юаней, — указала она на первый конверт. — Тут, — повела рукой над вторым, — пятая, но вонами. Плюс — компенсация твоих расходов в Хванджу. Прости, что так: валюты в сейфе не хватило, почти все в последние дни выгребли!
— Часть в вонах — даже лучше, наверное, — заметил я. И горячо добавил: — Спасибо!
— Тебе спасибо. А это, как я уже говорила, не мои личные деньги — из спецфонда. Как раз на подобные, особые цели.
— Все равно, спасибо, — повторил я. После чего спросил: — А бригада что-то получит? Наша победа — в первую очередь, их заслуга!
— Их заслуги я уже видела во всей красе — до твоего к ним отъезда! — слегка скривилась начальница Управления. — Да не дергайся! — усмехнулась, заметив мою неодобрительную реакцию. — Обиженными не останутся! Им были обещаны ценные подарки — не помню, какие именно, но что-то достаточно весомое. Сегодня же всем все вручат.
— Что ж, хорошо, — кивнул я, успокоенный. — А по Паку ты что решила? — как и посулил вроде как искупившему вину предателю, во время той нашей вечерней беседы с начальницей в колхозе я замолвил за него перед ней словечко — Мун Хи обещала подумать.
— Сам со своим бывшим дружком будешь разбираться, — усмехнулась моя собеседница.
— В смысле? — не понял я.
— Об этом — чуть позже, — качнула головой Джу. — Сначала — о нашей текущей ситуации… Или неинтересно? — лукаво прищурилась она.
— Разумеется, интересно. Но…
— Тогда не уводи в сторону! Итак, что мы имеем на данный момент, — откинулась Мун Хи на спинку стула. — Вчера состоялось расширенное заседание Правления концерна, а после — неофициальное совещание с участием всех заинтересованных сторон. Обсуждения были жаркими. В ход пошло все до последней капли, включая, кстати, ту твою видеозапись с обвинениями в адрес Хонга. В результате принято решение, что Тридцать пятая комната из Пэктусан уходит! И забирает с собой
— То есть — полная победа? — уточнил я — словно в противовес собеседнице, наоборот, резко подавшись вперед.
