— Понятно, что Поход за Смертью… Но шансы и близко не соизмеримы! Вот из-за этого! — схватив обеими руками удерживавшую ее цепь, ученица мудан судорожно ту встряхнула. Металлические звенья самодовольно звякнули. — Пока я прикована к этой стене, Чхве Ан Джонг питается моей силой, как собственной! В плюс к своей! Сама по себе, одна, она и впрямь оказалась бы здесь, на небесном ристалище, равна вам — но Чхве выйдет на бой не одна! С ней тут я, ее раба! Так что для вас это будет все равно, что схватка одному против двоих! Вам нипочем не выстоять!
— Ты уверена? — нахмурился я, замерев на полушаге.
Нет, какого-то подвоха я ждал — как же иначе — но все же не подобного беспредела!
Интересно, демон нарочно это подстроил — или сам просчитался?
Впрочем, какая теперь разница?
— К сожалению, да! — разжав пальцы и выпустив из них цепь, всплеснула руками моя собеседница.
— Твою ж…
— Но есть выход! — вскинула тут голову Катя. — Убейте меня — пока Чхве Ан Джонг не подошла! Проткните мечом! Или перережьте горло кинжалом!
— С ума сошла? — аж попятился я.
— Мне все равно не жить — даже и согласись я считать свою нынешнюю участь жизнью! — подалась вслед за мной девушка — но тут ее цепь натянулась, и, потеряв равновесие, ученица мудан повалилась обратно на камни двора. —
Хм… Хоть здесь «тигрокрыс» не обманул — в том, что счет времени для Кати уже идет на часы.
Вот только от этого как-то не сильно легче…
— Но одновременно, надеюсь, сгинет и боль! — продолжила между тем Кан. — Я уже привыкла к ней — и готова была бы терпеть, оставайся у меня надежда на спасение. Но надежды нет! Так что толку тянуть⁈ Смерть от меча — благородная смерть! Убейте меня, Владимир Юрьевич! Избавьте от бессмысленных страданий! А госпожу Чхве — лишите украденных у меня сил! И тогда ваш с ней поединок действительно станет честным…
— Нет, Катя, так не годится! — даже не задумываясь, покачал я головой.
— Только так и годится! Владимир Юрьевич, я бы сама это сделала — но не сумею. Знаю: пробовала —
— Меня от него избавил укол в точку Лань-Ши Чжи, — вспомнил я.
Приподнял ладонь: от недавней болезненной ранки на той не было и следа. Ну да: в решающий бой я должен был вступить без старых травм и болячек!
— Здесь это не сработает, — сокрушенно покачала между тем головой девушка. — А вот удар мечом — да! — встав на колени, она взялась руками за ворот своего красного
— Давай все же попробуем иначе… — подступив к Кан, я извлек из ножен кинжал.
— Да, или так, — задрала она подбородок, подставляя под удар горло — уж не знаю почему посчитав его лучшей целью для короткого клинка.
— Речь не о том, — буркнул я. И потребовал: — Наклони голову вправо!
Девушка повиновалась — кажется, машинально — и я подцепил лезвием кинжала скобу, за которую цепь крепилась к ее ошейнику. Золото — если, конечно, это золото — довольно мягкий металл и, по идее, должно уступить оружейной стали…
С ходу скоба не поддалась. Я надавил сильнее — но тут Катя, не знаю уж, умышленно или нет, внезапно дернулась. Клинок соскочил со скобы — и полоснул девушке по щеке. Выругавшись, лишь в последний момент я успел отвести руку немного в сторону — и дело ограничилось почти что царапиной.
— Так у вас все равно ничего не выйдет, — покачала головой ученица мудан, касаясь рукой свежего пореза. Затем отняла ее от него, всмотрелась в следы крови на своих пальцах. — А вот даже эта малость — ослабит госпожу Чхве! — выговорила, развернув испачканную кисть красным ко мне. — Но, к сожалению, несущественно, — она вытерла пальцы об алый подол
— Дай мне все же попытаться с ошейником! — попросил я.
— Говорю же: бесполезно!
— Наклони снова голову! — сурово прикрикнул я на собеседницу.
Помедлив, та все же повиновалась.
Уперевшись левой ладонью в скулу ученицы мудан — так, чтобы не дать Кате снова дернуться в сторону кинжала — я повторно примерился клинком к пресловутой скобе. Поддел. Надавил: никакого эффекта. Подналег — и снова безрезультатно…
Хотя нет: будто бы что-то едва слышно скрипнуло!
Обнадеженный, я навалился на свой импровизированный рычаг всем телом…
Сухо хрустнуло — и на камни двора, жалобно зазвенев, упало… лезвие моего кинжала, отломившееся у самой крестовины.
— Я же говорила, — вздохнула Катя.
Отшвырнув в сердцах бесполезную отныне рукоять, я сплюнул — и уселся рядом с девушкой у стены на камни, неловко стукнув при этом по ним ножнами меча.
