– Полагаю, сеньора Переду ты уже знаешь.
– Да, я видел его на нескольких мероприятиях.
Альварес протягивает потную ладонь и получает щедрое пожатие от Франко и более сдержанное – от Переды, который затем бесцеремонно вытирает ладонь о штаны.
Франко располагается за своим столом и указывает Альваресу на стул напротив.
– Присядь.
Репортер медленно садится. Переда ходит по кабинету и беспрестанно поглаживает черные усы, пачкаясь воском, которым подкрашивает их каждое утро.
– Сеньор Переда пришел сообщить мне о фотографиях, обнаруженных в машине Игнасио Суареса, и о других – со вскрытия. Похоже, ответственность за их распространение лежит на судмедэксперте. Возможно, нам не стоит их публиковать из уважения к семьям погибших. Что думаешь?
Репортер сцепляет руки, нервно постукивает пальцами, проводит ладонью по вьющимся волосам, обильно смазанным гелем.
– Думаю, если их опубликуют другие газеты, мы не должны оставаться в стороне.
– То есть, по-твоему, они достойны публикации? Это полнейшее неуважение.
Мигель Переда показывает фотографии репортеру; тот неспешно изучает каждый снимок и говорит:
– Когда погиб Суарес, я вспомнил о похожих убийствах в одном из его романов, вот только название стерлось из памяти. Вы не читали? Убийца оставлял своих жертв в тех же позах, в каких нашли девушек, прислоненными к стене похоронной конторы. Писатель основывался на реальных событиях, произошедших много лет назад.
– О чем еще там говорится?
– В книге убийцу поймали. Я думал, будет вторая часть, но Игнасио Суарес ее не написал. Он нашел преступника в романе, а в реальной жизни его так и не взяли.
– Суарес погиб на следующий день после убийства, и фотографии были при нем. Какова вероятность, что он пытался сбежать? – Закурив сигарету, Умберто Франко выпускает дым, который повисает в воздухе вместе с вопросом.
– Это одна из гипотез следствия, – отвечает Мигель Переда, снова поглаживая усы.
– Вместо фотографий можно напечатать заметку, где говорилось бы, что мы их получили, но из уважения к семьям не станем публиковать, и заодно посеем подозрения насчет писателя, – предлагает Франко.
– Разве не то же самое произойдет, когда другие газеты опубликуют снимки, найденные в машине Суареса?
– Мы бы отвлекли внимание и дали обществу ответ, впечатление, что поиски виновного ведутся.
Мигель Переда помнит разговор, состоявшийся в день убийств в офисе прокурора штата, куда он поехал сразу из морга. С самого утра Переду искали дома, чтобы направить на место событий, но он все еще не пришел в себя после вчерашнего. Позже, мучась похмельем, он появился в морге в сопровождении двух агентов; те ввели его в курс дела и сообщили, как были обнаружены тела. Он слушал подчиненных, сжав пальцами виски, пульсирующие от головной боли. Эстебан дель Валье лично подвел Переду к выдвижному ящику, где лежал труп девушки, с которой несколько часов назад он имел сексуальную связь. При взгляде на нее стрела боли пронзила ему голову – пришлось выбежать в туалет, где его стошнило на пол. Видевшие, как Переду вывернуло наизнанку, не преминули заметить (между собой), что должность он получил исключительно благодаря дяде-прокурору, но что у него кишка тонка для этой работы.
– Расследование продолжать нельзя. Я сказал прокурору, что мы с Умберто Франко в этом замешаны.
– В смертях?
– Нет-нет, мы были с ними той ночью и оставили их в номере мотеля. Мы не знаем, что произошло дальше. Если расследование продолжится, все выплывет, наши семьи и карьера полетят к чертям.
– Идиот, речь идет о двойном убийстве, я не могу это замять, – заявил прокурор. Он подошел к окну и какое-то время наблюдал за женщиной, садящейся в машину. – За подобного рода услуги платят вперед. Любовь к малолеткам дорого вам обойдется.
Мигель Переда вытирает пот со лба и говорит:
– Пускай считают виновным Суареса. Покойник не сможет оправдаться. Только есть проблема: с писателем в машине был владелец «Посада Альберто», но он в коме.
– А если очнется?
– Он в искусственной коме, врачи не знают, в каком состоянии его мозг; пока об этом можно не волноваться. Если очнется, мы о нем позаботимся.
– Лео, напиши заметку насчет того, что мы обсудили, и принеси мне. Чем скорее, тем лучше, – распоряжается Франко, наливая себе бренди из хрустального графина.
7 сентября 1985 г.
