Ход расследованию дал Мануэль Конде Сантос, мальчик четырнадцати лет, который одно время работал подручным у Фелиситас Санчес. Он сообщил, что познакомился с Санчес в 1939 году, когда начал выполнять для нее задания по просьбе дяди, Карлоса Конде.
«Я знаю, потому что сам видел, – заявил свидетель. – Они увозили зародышей или детей в машине и выбрасывали подальше от дома».
Мануэль Конде – смышленый паренек; это ясно по его лицу и подтверждается заявлениями: он отвечает быстро и четко, рассказывает любопытные факты о том, что видел и слышал за время службы у дяди и его жены.
«Я видел, – поделился он с нами, – как входили полные дамы, а выходили худые. Тогда я еще не знал о происходящем, но это привлекло мое внимание; мало-помалу я хорошо разобрался, что творилось в том доме».
«Много было состоятельных?» – спросили мы парнишку.
«Много, но и бедных хватало».
«И как они становились худыми?»
«Сначала она заставляла их работать несколько дней, делать силовые упражнения; потом поила чем-то и укладывала на кровать. Многие дети рождались живехонькими, поэтому она душила их, затем обливала бензином, поджигала и бросала в котел или в канализацию».
Фелиситас – женщина с дурными наклонностями, что видно по жутко выпученным глазам и коренастому телу, придающему ей сходство со старой и отвратительной жабой, – почерпнула свои мрачные методы не иначе как в преисподней.
В заключение интервью мы спросили у Мануэля Конде Сантоса, знает ли он кого-нибудь из толстых женщин, которые ушли из дома Фелиситас Санчес худыми.
Поразмыслив несколько секунд, парень ответил:
«Да, Наталья, жена сапожника из мастерской напротив нашего магазина на Калье-де-Гвадалахара. Она живет на углу Косумель и Дуранго».
«А другие?»
«Еще одна живет на углу Атлиско и Хуан-де-ла-Баррера. Остальных не помню. Их было много, очень много…»
Мануэля Конде задержали, чтобы он «выложил» все, что знает, однако вчера днем отпустили.
Сегодня будут допрошены Фелиситас Санчес и Карлос Конде.
<p>15</p>Суббота, 7 сентября 1985 г.
9:46
Возмущенный Эстебан дель Валье размашистым шагом выходит из кабинета следователя.
– Я не сливал фотографии, – заявил судмедэксперт в ответ на обвинения в том, что это он направил снимки в газеты.
– Кто тогда? – спросил Мигель Переда, отводя взгляд.
– Не знаю.
– Мы не можем допустить нарушения правил…
– Правил? – прервал Эстебан. – О каких правилах идет речь, если мне мешают закончить осмотр тела?
– То есть?..
– Вы были там и прекрасно знаете, что после вашего визита мне не дали завершить процедуру с телами убитых.
– Вам не дали закончить?
– И кроме того, вмешивались в составление протокола.
– Это очень серьезные обвинения. У вас есть свидетели?
– Какие еще нужны свидетели? Вы остановили вскрытие.
– Чего вы хотите добиться своими обвинениями?
– Восстановления на работе. Я невиновен в том, в чем меня обвиняют.
– Пока это исключено, мы не можем допустить вас к выполнению служебных обязанностей, таков приказ прокурора.
Стиснув челюсти и кулаки, так что скрипнули зубы, а ногти впились в ладони, Эстебан молча кивнул и вышел из кабинета.
* * *
