Перечитав послание в третий раз, Механик понял, что хмурится. Он и с начала догадывался, что в столицу его позвали не только по делу Старика. Он видел, что назревают перемены, еще тогда, когда были выделены ресурсы, потребные для переноса. По тому, как легко ему выдали все необходимое, по грустному взгляду снабженца и отсутствию возмущений.
В Аркаиме что-то назревало, и его присутствие было необходимо. Дело Старика, конечно, тоже весьма важное, было не более чем побочным явлением. Значит, он сам, как ресурс, еще не нужен, но обязан быть под рукой. А чтобы не скучал, или по иной причине кинули на злободневное направление.
Поразмыслив, Механик решил, что, в принципе, это пока не важно. Дело все равно заслуживает пристального внимания и отдачи всех сил. А он привык работать качественно еще со времен имперской службы.
Аккуратно убрав пакет в саквояж и избавившись от оберточной бумаги, попросту бросив ее в стоящую в углу кабинки урну, Калинич широким шагом направился в центр.
Вечерний час, но еще не поздний. А следовательно, можно еще успеть сегодня закрыть пару вопросов. Поймав извозчика и назвав ему известный из присланных документов адрес, он смежил веки, пока карета, подпрыгивая на неровностях брусчатки, везла его к невысокому особнячку на восточной окраине Аркаима.
Расплатившись с извозчиком и наказав ему подождать с часок, Механик просто прошел в ворота и спокойно постучал в филенчатую дверь.
Вынырнувший из-под крыльца пес лохмато глянул на гостя и, широко зевнув, отправился по своим делам. Простучали быстро шаги, скрипнули петли, и перед Калиничем в проеме открывшегося прохода возникла невысокая женщина. Отступив в глубь полутемного прохода, она приглашающе взмахнула рукой.
– Мастер Калинич, меня предупредили о вашем приходе, прошу вас, – пропустив гостя, женщина прикрыла дверь, не забыв запереть ее на массивную задвижку, и, шурша коричневыми юбками, повела гостя в глубь дома.
Конечной целью оказалась уютная гостиная с парой безликих кресел и диванчиком, невысоким столиком по центру и большим книжным шкафом во всю стену.
Мысленно поморщившись – стена с книгами располагалась напротив широких окон, а это было не полезно для вместилищ знаний, – Калинич устроился в одном из кресел, поставив саквояж рядом и водрузив на него свою шляпу.
– Не будем затягивать, – его шелестящий голос впитался в дерево стен и сгинул без остатка. – Насколько вы осведомлены о делах своего мужа?
– Всецело, мастер, – женщина устроилась напротив, позволяя разглядеть себя в свете падающих из окон лучей.
Немолодая, но еще не увядшая, строго, но со вкусом одетая в коричневое с золотым платье. Чуть более необходимого припудрена и накрашена, скорее в неловкой попытке скрыть проявившиеся недавно следы горя и слез.
– Да-а-а-а, всецело и всеобъемлюще… Понимаете, мы из идеалистов. Довольно давно я помогаю и вдохновляю мужа, – тут она сбилась, – вдохновляла…
– Вы настолько уверены в его кончине? Не мог ли он быть просто ранен или вынужден бежать из города, не поставив вас в известность?
– Вордис-то? – хмыкнула она. – Вы простите меня, мастер. Понимаю, что бездоказательно, но поверьте на слово, Вордис никогда не бросил бы меня. Никогда не отправился бы никуда, оставив без вестей. Он мертв. Это так же верно, как то, что я сижу тут, перед вами. Мы прошли вместе долгий путь, и никогда не бывало такого, с чего бы стало теперь?
– Обстоятельства, госпожа, иногда вынуждают нас на самые нелепые или несвойственные нам поступки. Кто знает? Никто не застрахован от случайностей… К тому же нашим с вами… нанимателям этого всего не объяснишь. Они… не привыкли полагаться на слова, а доверие для них не более чем забавный оборот в речи. Итак, если вы посвящены в суть его работы и жизни, не могли бы вкратце освежить мою память?
– Извольте. Вордис Тлафирк – мой муж – в пятнадцатилетнем возрасте был принят по протекции на службу в Тайную канцелярию посыльным. Потом поднялся до полномочного курьера, получил чин регистратора. Вовремя попался на глаза начальству и был переведен в действительную службу. Прошел чуть ли не все ступени, от филера до аналитика. В итоге получил чин надворного советника и стал куратором при Тайном совете от Тайной канцелярии.
Долгое время он работал со Стариком, будучи сначала его подчиненным, а потом, после исчезновения того, разделил его должность и обязанности еще с тремя служащими.
Некоторое время он поддерживал переписку, и через него проходил весь финансовый поток средств, выделяемых на агентуру, в том числе и средств, предназначенных на пенсии для отставников.
Около пяти лет тому Старик прислал нарочитое послание, в котором уведомлял о желании вернуться в Аркаим и возможности продолжить службу в качестве агента.
Вордис к тому времени уже работал на – как вы сказали? – наших нанимателей. Об этом письме с начальством он не советовался. Зато наши наниматели были весьма обрадованы сим событием и с удовольствием разыграли карту Старика, привлекая его во многих случаях.
– Так что же пошло не так? Почему потребовалось избавляться от Старика?
