Лесные тени лежали по бокам. Каждая со своей стороны. Они прижимались губами к шее Великана, а он обнимал их.
Оказалось, что их ногти напоминали твёрдые птичьи когти не только с виду. Это были плотные черные бугорки. Одна уколола его в шею слева, другая справа. Присосались с двух сторон. Кровь по капле сочилась сквозь крохотные дырочки.
Было бы проще сделать разрез, наполнить тыкву-горлянку и выдать ночным гостьям. Но для девушек был особый кайф в этой животности, в напряжении, в неудобных позах. В том, чтобы проводить языком по солёной шее. В том, чтобы всё было так, как описывалось в сказках. Что ж. Сказки Ингвар уважал.
А, кроме того, Нинсон хотел узнать, что за кровь бежит по его жилам.
Надеялся, что девочки смогут дать однозначный ответ. Безо всякой лжи.
Колдун он или нет? Полна ли его кровь оргона, или пуста.
Готовился к разоблачению, к возвращению обыденной жизни вне Сейда.
И разочарование постигло его. Но разочарование другого рода. Они не различали.
— Ну, Таро. Я ж говорю, это как вино. Налили в дорогую бутылку и все причмокивают. М-м-м, какая вкуснятина. А налили в дешевом пивняке, и никто даже не заметит, какой нектар выпьет.
— Да, должна Вам сказать, мало людей способно различать на вкус кровь конкретной особи. И даже это считается хорошей степенью умения. Это у жрецов Хорна! То есть у тех, у кого практически любой ритуал включает кровь! А представляете, какова тогда степень чувствительности у менее искушенных?
— Ну, не любой ритуал у нас на крови, — порочно улыбнулась сестра.
— В основном кровь, дорогая. Твоя самодеятельность его не впечатляет, уймись. Понимаете, Таро, мало кто может сказать, тут больше оргона, тут меньше. Надо специально колдовать, самому входить в транс.
— Нафиг нам надо?
— В принципе, сестра права. Мы делаем это из озорства, из приключения. Чтобы потом вспомнить и посмеяться, как на пару брали у легендарного колдуна...
— Ха-ха, — зашлась девушка с другого бока. — Вот из-за таких высказываний тебя и дразнят, сестричка.
Та даже не обратила внимания. Похоже, ей действительно часто доставалось.
— Не ждите от нас какого-то анализа. Думаю, будь вы хоть простым человеком, мы бы также насладились, и также ничего не поняли бы. Кровь дурманит и питает. Ведь даже у пустышек есть оргон. У многих колдуний его лишь чуть больше. Просто пользоваться умеют. У музыканта ведь столько же пальцев. Не потому он играет на лиаре, а вы нет.
— А я могу! — взвилась другая девушка. — Даже простую мелодию наиграть не могут. А я могу! У меня в замке лиара работы самого Тара! Знаешь, какой звук?!
— С уверенностью можно сказать только то, что это кровь взрослого мужчины.
— Не-а! Не можешь. Так только кажется из-за потной шеи этого кабана. Пили бы мы с тобой из хрустальных бокалов, как тогда, на балу, и ничегошеньки бы ты не могла утверждать.
— Спорим?
— Спорим.
Опять ничего. А Ингвар рассчитывал на экспертное мнение.
Когда они уставали от вылизывания шеи или от препирательств с друг дружкой, Нинсон задавал очередной вопрос о своём местонахождении, об острове. Ингвар отчётливо проговорил им каждое название. Лесные тени не знали таких. Великан всё ещё пытался уместить в свою голову понимание того, что этих названий могло вовсе не существовать. Как и родившегося там Ингвара Нинсона.
Тогда он принялся выспрашивать о другом месте.
Призрак фамильяра повёл ушами и сощурил янтарные глаза, услышав название знакомого Омеласа, родного города Ингвара, где Уголёк не бывал, но о котором слышал много историй, рассказанных Великаном самому себе. Призрак фамильяра в облике кота бродил по обнажённым девичьим телам. Без смущения обнюхивал маленькие юные голые пупки. Трогал мягкой лапкой.
Но девушки никогда не слышали ни про Омелас, ни про его окрестности. Великан подумал, что вот оно, то поколение, появление которого пророчили университетские менторы. В лучшем случае, знающее лишь то, что спрашивают при экзамене на Валькнут, и ничего сверх необходимого.
Клан Шелли был невелик, а замок был скорее старой доброй крепостью, чем современным дворцом, какие в чести у нынешней знати. Весь род Шелли состоял из отца семейства, Конрада Шелли. Баронессы, прекрасной во всех отношениях женщины, Иоанны Шелли. И четырёх отпрысков. Городок Нэйсворт, стоял на реке Нея, принадлежал барону. Хоть негодяй Финн, чьи владения начинались сразу за межой, и оспаривал этот очевидный и несомненный факт.
Но ни одно из этих имён, не отозвалось в памяти у лесных теней.
В то, что такого богатого и влиятельного человека, как барон Шелли, могло не существовать Ингвару верилось с большим трудом, чем в то, что не существовало его самого, маленького человечка, сказочника Ингвара Нинсона. Обыкновенно, в собственном существовании сомневались в последнюю очередь. Ингвар же в последнюю очередь сомневался в существовании кряжистой крепости и почтенного Конрада Шелли.
Великан почти ничего не знал о той местности, куда попал.
