Позвал не куклу, а женщину, которую звал последние месяцы.
Тульпа не пришла поздравить с победой.
Оставалось злиться на единственного союзника — на затюканную куклу.
— Ах ты, мелкая инь! Чего там встала?
Во взрыве веточек и листьев Грязнулька выпала из придорожных зарослей. Расправила замявшийся сарафанчик и посмотрела на Ингвара. Даже робко подняла руку.
Великан помахал в ответ.
Потом помахал приглашающе.
Потом настойчиво приглашающе.
Она не думала подходить ближе, так и стояла поодаль.
— Мне придётся твой рюкзак тащить? С курткой, с едой, фляжками?
Грязнулька вертела исполосованной головой туда— сюда.
— Это с моей-то загрузкой? И с больной спиной? И с оторванным плечом? Зачем связался только...
Рюкзак, который Ингвар отдал кукле, почти ничего не весил.
Но сказочники часто сами верят в собственные истории. И неважно, кто их рассказывает. Пусть даже они сами.
Девочка сообразила то, чего не сообразил пьяный победой и одурманенный гордостью Ингвар. Лучше б не попадаться на глаза Красным Волкам. Они не знают, сколько у Нинсона помощников. Незачем им сообщать, что всё его воинство — лишь маленькая кукла.
Грязнулька радостно выхватила у Великана рюкзак. Но сразу замерла, с тревогой всматриваясь в хмурое лицо. Показала лук, крепко сжатый обеими руками. Вот он. Не потеряла. В её глазах было только молчаливое страдание и бесконечная растерянность.
Она явно опять что-то сделала не так.
Кукла, как любой зверёк, улавливала направленное на неё внимание или агрессию. И понимала, что новый хозяин опечален по её поводу, а значит по её вине.
Это остудило Ингвара. До холода в животе.
И всё?
Можно столько страданий живому существу причинить недовольным лицом? Мысли сразу читались на лице девочки, не обученной лгать, притворяться, да и просто толком разговаривать с людьми.
Ингвар опустился на колено. Показал Грязнульке куртку Фэйлан.
Не смог разобраться в сложной и смешанной реакции.
Сейчас на это не было времени. Нинсон отобрал у неё оружие и снял тетиву. Навалившись, сломал лук, зашвырнул в лес. Вдел послушные руки Грязнульки в рукава. Потом просунул их в лямки рюкзака. Утянул и куртку и рюкзак, насколько позволяли ремешки. Закатал и подвязал рукава. Подёргал так сяк. Плотно.
Показал ножны. Достал никер. Убрал. Накинул петельку.
— Доставай без вопросов. Когда решишь, что необходимо. Поняла?
— Да.
— Вопросы есть?
— Без вопросов.
— Покажи.
Кукла показала, что запомнила последовательность действий. Откинула петельку. Убрала руку. Посмотрела на Нинсона. Нахмурилась. Достала нож. Показала его с разных сторон. Посмотрела. Нахмурилась. Не спеша убрала нож. Подняла брови. С преувеличенным значением и медленно накинула петельку. Посмотрела на Великана, свершив таинство.
— Неужели, я так со стороны выгляжу?
Мимолётно дёрнулись губы. Но и только. То ли успела схватить за хвост гримасу, то ли задавить улыбку, то ли остановить чуть не выпорхнувшее слово.
Ингвар подумал, что от природы у неё, должно быть, живая мимика.
Была. Могла бы быть. Будет когда-нибудь?
— Ладно, а быстро ты то же самое сделать сможешь?
— Да.
Великан немного подождал. Но девочка стояла не шевелясь.
— Сделай!
Единым плавным движением Грязнулька выхватила оружие, успев отжать петельку большим пальцем. Нинсон увидел только размытое пятно света — никер успел отразить небо — и нож появился в маленькой ладони.
— Ух ты. Вы там что, тренировались? Занимались как-то?
— Да.
Ингвар прикусил язык. Ясно, что они там много чем занимались. Не надо об этом.
— Хорошо. Убери нож. И если будет надо, доставай. Но лучше не надо. Поняла?
— Нет.
Вот она разница разговора с куклой. Ведь обычному человеку всё будет сразу ясно.
«И если будет надо, доставай. Но лучше не надо».
«Каши будешь? Да нет, наверно».
«Да, ладно».
Что отобразится в голове куклы, при этом «да нет, наверное»?
Ингвар показал девочке, что фляжка снимается отдельно от рюкзака.
— Ты понимаешь?
— Понимаю.
— Ты понимаешь, что ты можешь пить, когда захочешь, не надо меня спрашивать?
На этот раз девочка задумалась прямо посреди ответа:
— Пони... понимаю.
— Не похоже. Ты понимаешь, что можешь остановиться, если... и вообще... Что там ещё. Поправить обувь или спросить что-то. Или пописать, например, нужно... Ты понимаешь?
— Можно сейчас? — переспросила девочка.
— Да, конечно, давай прямо сейчас.
Кукла сорвалась с места. Отбежала с дороги, в лес. Провалилась в канаву. Выбралась на той стороне. Захрустела ветками. Зажурчала.
Ингвар остался ждать. Он поглядывал в сторону Навьего озера и размышлял о том, что будет чрезвычайно утомительно каждый раз вот так вот думать за Грязнульку каждую мысль. Угадывать, что ей нужно позволить, из того на что она не спрашивает разрешения.
А что делать? Договариваться.
Просто сказать, чтобы говорила, если что? Можно.
А она скажет? Нет.
Ингвар с ужасом понял, что он не отдавал распоряжений о походе в туалет с момента их знакомства. Уже едва ли не сутки.
Наверное, была какая-то сформулированная команда, чёткое указание.
Наверное, существовала инструкция со списком этих формулировок.
Наверное, можно эти команды как-то обойти.
Сплошные «наверное».
