И первые сто сорок четыре человека и их несмышленые дети видели эту войну. И запомнили её. Хотя Лоа просили их забыть. Но первым людям Лоа не могли приказать, ибо так было написано в Мактубе. Лоа могли приказать забывать и вспоминать только детям. А для Лоа все дети. Кроме первых ста сорока четырёх человек. Так как в Мактубе они записаны иначе.
Но люди не могли забыть, несмотря на просьбу Лоа. И не могли не рассказать потомкам, которые ничего не помнили по приказу Лоа. И тогда Лоа увидели, что сказания не остановить.
Появилось много преданий об Отступнике, тринадцатом Лоа. О том, кто без пары, кто сам по себе, кто подтачивает устои, и расшатывает скрепы. О том, кто не тиун, но вершит справедливость на свой лад.
Тринадцатый носит на лице маску.
Тринадцатый действует не бумагами, а собственными руками.
Тринадцатый на своё усмотрение раздаёт гейсы и пишет Мактуб.
Тринадцатый слишком тяжел для коня, и ходит по дорогам Лалангамены пешком.
Тринадцатый предпочитает южные широты, ибо только там, где много солнца, могут произрастать зеркальные цветы.
Однако быстро стало понятно, что Тринадцатый получился слишком уж многоликим и многогранным, обоеполым и нестабильным, а ещё и умирал в некоторых книгах. Кроме того северяне тоже любили читать о Лоа-Отступнике. И хотели, чтобы он и в северных краях мог путешествовать. Но там где зимние дни были мимолётны, как кошачье чихание, Отступник никогда бы не появился.
И тогда Девятый Лоа, Инк, мастер шифров, велел запретить писать о Тринадцатом Лоа. Злые языки поговаривали, что тут дело в простой зависти, и в том, что книг о приключениях Тринадцатого стало столько же, сколько о приключениях всех остальных Лоа вместе взятых.
Но Инк не был бы мастером знаков и писаных посланий, если бы просто запретил что-то, да ещё и позволил злословить на эту тему. Потому он издал эдикт о выдаче сытных пайков тем авторам, которые будут писать об Отступниках, придерживаясь нескольких несложных правил. Достаточно было писать без грамматических ошибок и без упоминания Верховного Ковена. Лучше было бы не использовать двузначных номеров, а цифру тринадцать так вообще. Сто тринадцатый Лоа или сто тридцатый мог лишить своего автора обеда. Так и возникла примета.
На Лалангамене быстро возникли целые общины монастырского типа, ориентированные на производство подобных рукописей, и принимавшие послушание количеством выведенных набело строк.
В женских монастырях производство отталкивалось от той идеи, что Лоа-Отступник будет много путешествовать по Лалангамене, чтобы влюбляться и страдать. Ещё чаще странствующий Лоа мучился не сам, а нужен был для того, чтобы в книге об него страдала героиня.
Или же, напротив, вернувшийся из бесконечно далёких мест своего заточения Отступник будет безо всякой рефлексии пытаться утолить неутолимую похоть десятков сердец, что бились в груди. Для чего будет на сотнях страниц удовлетворять многочисленные фантазии.
Лоа-Отступники почему-то выбирали принцесс, колдуний и послушниц, вместо хорошо тренированных профессионалок из доступных по всему свету витриолей. Впрочем, различались женщины всё равно только номинально. Потому, что и послушницы, и принцессы, и колдуньи, всё равно говорили ровно одно и то же. И во всем прочем тоже вели себя совершенно одинаково, причём именно так, как вели бы себя тренированные профессионалки.
В этой категории книг был слаб сюжет, но сильна описательная сторона. Причём как глубокие внутренние страдания, так и сугубо внешние проявления любви, описывались одними и теми же ремесленницами, в одних и тех же выражениях.
В мужских монастырях исходили большей частью из того, что Лоа-Отступник будет искать юного отрока, чтобы объявить ему о том, что Мактуб избрал его для важной миссии. После чего могло начаться невесть что, что означало, что книга всё же из женского монастыря, а все эти разговоры об избранности неопытного героя были нужны лишь для того, чтобы усыпить его бдительность.
А могло и впрямь начаться детально прописанное обучение и даже местами становление героя. Книги об Избранных тоже мало чем различались. Возраст и пол главного героя никак не отражались ни в диалогах, ни в поведении Избранного. По сути, они различались только способом самоустранения Тринадцатого Лоа. Той причиной, почему в третьей части книги его участие сходило на нет.
Но самыми популярными всё равно оставались истории про Лоа-Отступников, которые восстанавливали справедливость. Они ходили в ярких одноцветных костюмах, и были вооружены самым разнообразным оружием ближнего боя...
— А почему только ближнего? — спросила Грязнулька.
— Ну... как тебе объяснить. Лоа может натянуть лук и в сто и двести килограмм. И Может сколько угодно держать руки. Может учесть поправку на ветер и расстояние. И поэтому он легко прикончит врага первой же стрелой, ещё за километр. То есть до того, как они сумеют обменяться эффектными репликами. И какой тогда смысл будет?
— Смысл Отступников в том, чтобы сражаться не с людьми, Это-то люди и сами смогут, а с другими Лоа.
