Ингвар взмахнул рукой и нарисовал в воздухе руну. Чуть подтолкнул образ Сейда к черноглазой воительнице. Нинсон ожидал, что руна будет в цветах Четвёртой Лоа — жёлтой или золотой. Но Винж, нарисованная Ингваром в воздухе, походила на гладкий металлический слиток, переливающийся всеми цветами побежалости.
— Винж! Винж! Винж!
Кроме Ингвара и Уголька руну никто не видел.
Кот зачаровано смотрел янтарными глазами на возникшее в воздухе радужное колдовство.
— Я сделаю тебе больно, если не прекратишь.
Когда рядом не было Тульпы, ничего не получалось.
— Всё-всё. Понял.
— Я серьёзно. Кровью ссать будешь, если ещё раз взмахнёшь вот так. Винж, клять!
Женщина достала нож.
— Я сейчас оянительно серьёзно говорю, ты понял?
Призрак фамильяра взорвался чёрными брызгами, и обратился в маленькую подранную крысу, принявшуюся скакать вокруг воительницы. Уголёк пытался прокусить девушке сапог. Но та даже не знала о его существовании.
Ингвару пришлось выпить два или три литра воды, сколько было в кувшине. И выпростать всё содержимое желудка живописным алым фонтаном. Нинсон надеялся, что черноглазая не пырнёт его, когда дело дойдёт до припрятанных рубинов.
Но дело до них так и не дошло. Рубины падали в молодую траву.
Уголёк подскакивал к ним, обнюхивал самоцветы. Трогал лапкой.
Черноглазая была совершенно не заинтересована в разглядывании содержимого чужого желудка. Даже если речь шла о пупке Лалангамены, легендарном колдуне Таро Тайрэне.
Она не была настолько брезглива, чтобы отвернуться и тем дать пленнику шанс сбежать, напасть, или хотя бы ещё раз прочертить в воздухе руну Винж. Но всё же не приглядывалась, как и чем именно фонтанирует Нинсон.
Перстень в виде щупальца с клепсидрой-сапфирами был дороже, но так же он был больше и приметнее. Нинсон побоялся прятать его. А вот печатку удалось снять, и спрятать во рту, во время очередного засовывания пальцев в рот.
Крохотные рубины, запачканные остатками похлёбки и коркой слизи, были незаметны в траве.
Тридцать три рубина в винноцветных травах. Какая жизнь, такой и блог.
Пока, до поры, следовало забыть о них, не думать. Ещё настанет время вспомнить о них. Ведь, собственно, в этом и смысл записанных диэмов.
Помнить.
< 36 Добрые Полминуты 38 Сложный выбор >
38 Сложный выбор 38
Сложный выбор
Ингвара перевели в просторную палатку Жуков.
Вчера он заглядывал сюда, посмотреть, как расквартированы его люди. Рассчитывал обнаружить заправленные койки и идеальную чистоту. А застал узлы с тряпьём, мешки с какой-то крупой, баулы с одеялами и одеждой. Проход перегораживал чурбак с досками для Башни Фирболга и валялись пустые тыквы-горлянки из-под сидра. Было ощущение, что здесь живут не воины, а десятилетние дети.
Рутерсварду он тогда ничего не сказал.
Помнится, подумал, что важна не внешняя атрибутика муштры, а результат.
Сейчас можно было проанализировать неутешительный результат: гвардию недоумков, разделали за пять минут.
Казались плохими охранниками и оказались плохими охранниками.
Остовы походных кроватей с сундуками в изножье у каждой. Земляной пол, покрытый соломой из распоротых тюфяков. Росчерк кровавых брызг на стене — след сильного косого удара. Вот всё, что осталось. Остальное вымели начисто.
Ингвара избавили от украшений и поясных кошелей. Уложили на живот и спеленали шёлковым шнуром. Ноги притянули к рукам, заломленным за спину. Глаза закрыли плотной повязкой, неприятно расплющившей нос. В рот вставили кляп, который чуть не затолкал перстень прямо в горло.
Великан не сопротивлялся. Решил, что постарается не нагнетать.
Будет лежать смирно. Ждать, пока с ним, наконец, не поговорят.
Это было хорошее время, для того чтобы паниковать.
И чтобы обдумать положение дел.
Выбор между двумя этими замечательными способами провести время, зависел от самого Нинсона. В этом он ничем не отличался от обычных людей.
Отличался он тем, что помнил об этом.
Каждой клеткой тела, разума и духа он чувствовал, насколько сам определяет, куда свернуть на этой скользкой дорожке. Эта способность воли не поддаться отчаянью убеждала его в собственных колдовских способностях больше, чем всё виденное доселе.
Ингвар криво улыбнулся, насколько позволял кляп.
Просто так. Теперь уже не для проверки, сломали ли его.
Загадать желание от разума — легко. Обычно желания и загадываются от разума.
А вот сделать из желания намеренье — сложная, ювелирная, подверженная стихиям и случайностям работа. И если бы он мог загадать желание от сердца, то, вопреки разуму, это был бы не разгром вражеской армии. Не возвращение обратно в замок барона Шелли. Не богатство, не всемогущество, не вечная жизнь.
Это было бы свидание с Тульпой.
Она распустила узел кляпа и сдёрнула повязку с глаз.
— Тульпа?!
Женщина приложила палец к губам.
Ингвар не видел этого. Она сидела перед ним на корточках. А он лежал плашмя на животе. Поэтому мог видеть только шнуровку её сапожек и бёдра, плотно обтянутые бордовой тканью.
Но это была она.
