«Разыскивается опасный сумасшедший… Помешан на колдуне Таро Тайрэне… Расспрашивает о нём… Любой человек, любого возраста, любого пола, может быть соучастником… О любом расспрашивающем о Таро Тайрэне следует незамедлительно доложить ближайшему сотруднику службы поддержки… награда 1200 марок».
Когда Нинсон пробежал глазами объявление, Иггуль бережно убрал пергамент:
— Вот смотри, колдун, как пишут. Тысяча двести марок. Нет бы, написать сто талантов. Или там, восемь с половиной дагни. Так нет же. Вечно пишут в марках, чтобы больше казалось.
— Куда уж больше? За простую информацию о местоположении предлагают сумму, на которую можно целый манор купить.
— Угу. Ферму со всей скотиной, с землёй, с избами. Сотня золотых. Сотня!
Иггуль отпустил бороду Нинсона.
— Может просто липовая бумажка?
— Я тоже так подумал. Давали бы сто серебряных, я б не усомнился, что всё как надо. А тут сто золотых. Я попёрся в магистрат, проверил. Там все на ушах стоят. Но такое распоряжение сверху спустили. В начале зимы не то что во всех городах, а в каждой деревеньке альдерман роспись давал, что принял к уху. Как только где заслышат «Таро Тайрэн», так сразу надо в службу поддержки бечь. Они сами не знают, что за дурость и как можно без примет человека найти.
— Наверное, никак, — посочувствовал Ингвар.
— Наверное, никак, если он только сам не скажет, что его зовут Таро Тайрэн, да? Ты же представился, когда тебя в плен взяли. Забыл уже?
— Да я тебе могу ещё десяток имён накидать, легко, — попробовал на ходу переобуться Нинсон. — Надо?
— Не. Мне и этого пока хватит. Есть вероятность, что ты соврал. Признаю. Тогда я доставлю им не того, кого ищут. Ничего страшного. Они привыкли. Первый месяц им столько народу наволокли. Толпу просто. Тиунам это, знаешь, как надоело? Страсть просто. Даже выпороли не в меру ретивых бабёнок. Сейчас уж, конечно, просто по подозрительности никого не ведут. Надо чтобы имя прозвучало. Да ты не пужайся так. Чего побелел? Наоборот. Поймут, что ты не Таро Тайрэн и отпустят. Ну, может, ночь подержат. Девок всегда без ночёвки держат. Чтобы им ремпутанцию не подмочить.
— Из девки какой Таро Тайрэн? Прямо ж пишут, что колдун! Они и девок тащат?
— Я ж тебе листок розыскной, болвану, для чего показывал? Они не Таро Тайрэна ищут. А опасного сумасшедшего, помешенного на этом колдуне. Этот сумасшедший кого-то подговорить может, аль нанять порасспрашивать о Таро Тайрэне. Чего б не девку?
— А что о колдуне спрашивают?
— Да что всегда. Где видали? Где живёт? Где служит?
— Ясно. А зачем ты мне всё это рассказываешь?
— Думается мне, что ты и есть тот сумасшедший. А то даже и тот колдун. Таро Тайрэн. И я тебя хочу доставить в службу поддержки. К тиуну. И посмотреть. Заставят меня пред тобой извиниться? Или же дадут тыщу марок.
— Давай. Любой тиун тебе скажет, что я не тот, кто им нужен.
— Давай ему! Думаешь, я не вижу, что у тебя рожа купеческая? Ты так врать умеешь, что меня, лапотника, легко обпахтаешь. Так что, блефуешь ты али нет, я даже разбирать не буду. Чуйка мне подсказывает, что за тебя награду выдадут. Я тебе это всё рассказываю, чтобы ты по своей воле со мной шёл.
— Зачем это мне?
— Я могу тебе выколоть глаза. Отрезать язык. Подрезать жилы на ногах. И уже в таком виде привести к тиуну. Вместе с ним проследовать в магистрат. И там-то и получить свою награду.
— Но?
Одно короткое слово хорошо тем, что если заранее подготовиться, голос не дрогнет.
— А вдруг ты не он? И я окажусь в неловкой ситуации. Привезу к тиуну человека, которого сам же и изуродовал.
— Логично.
— Ну и потом, тебя ещё надо довести. Я уже понял, что колдун ты какой-то неполноценный. То ли раненый, то ли хворый. Всё одно колдовства твоего можно не бояться. А вот как тебя переть, кабана такого здорового, даже не представляю. С лошадкой не получится утечь. Пешкодралом двинем. Выходит, тебе ноги свои нужны. К тому же мне не к любому тиуну можно соваться. На этом острове всего один город остался, где со мной говорить станут.
— Тоже логично.
— Может так оказаться, что за тобой приду неожиданно. И тогда нам надо будет быстро уходить. У меня не будет времени всё это объяснять. Приду, разрежу веревки, и мы сразу дадим дёру. Я хочу, чтобы ты шёл по своей воле. Потому что иначе будет тяжело из лагеря уйти. А награду я ни с кем делить не хочу. Раз уж ты знаешь, что со мной тебе ещё сколько-то недель жизни предстоит, то ты скорее со мной сам пойдёшь. Чем тут останешься.
— А чем тут плохо?
— Это ты ещё не познакомился с Брандом и Бентэйном. Это наёмники из другой группы. Не Красные Волки.
— Красные волки? Они на самом деле так называются?
Ингвар удивился тому, как метко записал налётчиков в Мактуб.
— Ну да. Известная наёмничья бригада, кстати. Вполне законно работают. Обычно.
— Нет, никогда не слышал. Извини.
— Да мне-то что? Я из другого цирка.
— Цирка?
