Ингвар улёгся. Подумал, что то же самое можно было сказать и на его счёт. Похоже, завтра его последний день гонки. Добежит он до города или нет, но завтра будет последний день. Потому что сил у него хватит только на завтра.
Уголёк настороженно ощерился в темноту крысиной мордочкой.
«До сих пор я полагал, что сумею объяснить себе эти явления обычным способом, но теперь уж сам не знал, чему верить…» — всплыли в голове строки из тех книг, что он читал Тульпе вслух в Убежище.
А дальше Таро Тайрэн продолжал, зачитывая текст ровным голосом:
—«Может ли быть, чтобы два таких милых, прелестных создания были злыми духами, которые привыкли издеваться над смертными, принимая всевозможные обличья, либо колдуньями, или, что ещё страшней, вампирами? До сих пор я полагал, что сумею объяснить себе эти явления обычным способом, но теперь уж сам не знал, чему верить…»
Великан лихорадочно вспоминал, что там было ещё… Солнечный свет… отрезанные головы… сожжение до пепла… чеснок… козодой слеп спереди… лёд ломается по траншеям выхухолей… запах морской свинки отпугивает хорьков…
Все ловчие рецепты перемешались.
Саламандра на экслибрисе вертела хвостом, пряталась меж страниц. Ингвар услышал, что девушка вернулась, и крикнул ей охранное заклятие:
—Мы с тобой одной крови!
—Что ты сказал?
—Ты же вампир. Это древнее охранное заклятье.
—Ты знаешь древнюю формулу. А знаешь, зачем я вообще пришла? За кровью. Я не знаю, что тут происходит. Но у тех людей была с собой листовка. Не знаю, что значит то, что ты тринадцатый номер, или тридцатый, я не особо разобрала, что там за число бормотала та бабища. Но я знаю, что такую награду за абы кого не назначат. Я чую оргон в твоих танджонах.
—Ты расскажешь толком? Что, клять, всё это значит?
—Оргон это кровь. Кровь это оргон. Вот почему Хорн и Дэя первые. Вот почему они и солнце, и луна. Можно прожить без жрецов и без тиунов, без колдовства, без актёров, без лекарей, без моряков, без торговцев, без игорных домов, мы бы как-нибудь обошлись без музыкантов и без землепашцев, без их отвратной каши, или кукурузы, или риса, а вот без солнца, без луны, без крови мы бы не обошлись.
Ингвар понимал, что разумнее не возражать, слушая храмовую речёвку наподобие тех, что кричат болельщики рутгера: «Наша команда всех сильнее!»
Нинсон уважал Хорна и искренне любил Дэю. Но нельзя приписывать Хорну солнце, Дэе луну, а Ною выдавать моряков. Тогда уж нужно говорить, что Лалангамена и без океана прекрасно обошлась бы. Макоши тут достались лекари. Хотя правильнее было бы сказать, что без неё мир лишился бы пресной воды. Без колдовства жить можно. А вот без Воли и Разума, которые идут от Инка — нет. Так же, как и без любви, без мечтаний. Вместо этого Иште тут выдали актёров.
Можно свести все отрасли влияния Лоа к профессиям.
Но тогда в этом ряду у Дэи должны идти пастухи, а у Хорна охотники. А не солнце и луна.
Ясно, что каждый храм должен был воспитывать своих жрецов с мыслью о том, как безмерно важно то, что именно эти жрецы делают. Остальные как бы тоже работу работают. Но они, скорее, помогают. А небо держится на нас. Именно на нас.
Но в то же время ведь и логика, и риторика у жрецов должны быть на высоте. Хотя смотря у каких. Это же друиды. Посвящённые красной паре — Хорну и Дэе. У них если и было принято чем-то жертвовать в процессе обучения, то в первую очередь риторикой. Это, конечно, неудивительно. Чего он хочет от семнадцатилетней девушки? Разумных логических построений?
Если да, то ещё вопрос, кто тут из них более наивен.
—В крови же вся сила, — продолжала девушка. — Весь сок. Ещё в семени и в молоке. Да. Красное и белое. Красная жидкость общая. Белая у каждого своя. У мужчин есть семя, которого нет у женщин. У женщин есть молоко, которого нет у мужчин.
—Но сказано в заповедях: никакой жидкостью нельзя делиться против воли.
—Да. Закон есть закон. Поэтому я пришла к тебе.
Ингвар понял вдруг, что вчера было с девушкой.
Она и вчера к тем двоим, что шли по его следу, тоже пришла за кровью. Но они испугались. Вот почему вид выливающейся из ран крови произвёл на неё такое страшное впечатление. Ей было нужно совсем немного. Может быть, несколько глотков. Вот почему она с ужасом смотрела на эти красные потоки, пролитые напрасно.
Табу насильно брать кровь, или семя, или молоко у существа своего вида. Это то же преступление, что изнасилование. И то же наказание. Кто тут ещё чьего рассказа должен больше опасаться. Ну-ну, летучая мышка.
—Сколько ты весишь, колдун?
—Килограммов сто двадцать.
—Ого. — Она присвистнула. — Вот это кабан. Значит, в тебе литров десять крови.
—Поменьше. Литр я уже расплескал по твоему лесу.
—Кинь сюда фляжки.
Ингвар бросил в темноту связанные горлянки, гулко стукнувшие друг о друга, когда девушка подхватила их. Она ушла в темноту.
А Нинсон перевернулся на спину. Посмотрел в потолок из еловых лап и узорчатых листьев.
