Это было вдвойне глупо для того, кто путешествует и выступает вместе с латником.
Это было так глупо, что подколки неизменно сходили ему с рук.
Бранд соглашался носить кольчугу только в случаях, когда иначе было никак. Специфика их теперешней работы и состояла в том, что в контракте имелось много пунктов. Обязательное ношение брони на теле казалось далеко не самым странным.
Даже не в десятке самых странных. Но наниматель платил щедро. По-королевски.
За такие деньги Бранд был готов разыграть любое кино.
Танцевать, пока не похлопают, замереть, пока не посвистят. Да что угодно. Своего отца он убил за меньшие деньги. Теперь вот эта история с «колдуном».
—Бен, как думаешь, он поскачет? — спросил мечник. — Или всё-таки развернётся?
—Поскачет, — спокойно пробасил забралом Бентэйн.
—Спорим? Зассыт! Говорю тебе, Бен, зассыт.
—Нет. Он точно поскачет. Я чую в нём что-то. Силу.
—Ну, он же типа колдун.
—Нет, не оргон. И не волю. И не уверенность… На языке вертится.
—Убеждённость? Уверенность? Упорность? Упрямство? Умопомрачение? Упоро…
—Тихо!
Всадник шагом двинулся к ним.
Можно было повернуть назад. Но тропка не имела развилок. Отступить пришлось бы к Навьему озеру. Отсрочка на день.
Дахусим! Двадцать-двадцать-двадцать!
Ингвар мягко провёл ладонью по мокрой от пота конской шее. Погладил уходящий под седло шрам.
—Ты же бывший тиун, да? Давай попробуем, Джо. Пожалуйста.
Кольчужную перчатку с прихваткой Нинсон переодел на левую руку. В ней будет держать копьё. Такой руки, которая умела бы биться верхом на лошади, у Ингвара всё равно не было. Но слева хотя бы крепкое плечо, чтоб хватило сил плотно зажать древко. А правой рукой он возьмёт мёд и кинет его в прорезь шлема. Нужно будет просто попасть. Хотя бы в сам шлем, дальше мёд уж затечёт в эти узкие щели. Главное — попасть.
Баночка с паучьей приправой служила дополнительным утяжелением снаряда. Ингвар быстро связал два фарфоровых горшочка. В середину, в место, оставленное петлёй, он ещё вложил мешочек со смесью соли и стекла.
«Скоро это кончится», — сказал себе Великан.
И, клять, это было самой убогой попыткой взбодриться из всех возможных.
Улыбнись, улыбнись. Нет. Не получается.
Ингвару было уже всё равно, кто там читает Мактуб.
Бранд стоял позади латника, шагах в десяти. Они давно работали вместе, и он хорошо представлял, какой силы будет удар, каким чудовищным замах, как далеко разлетится юшка. От него требовалось вмешаться, только если напарник сплохует. Они редко работали по одной цели. Так что обыкновенно его заботой были те, кто покушался на кукол.
Но сейчас речь шла об одной линии атаки, одном противнике, одном возможном исходе.
Бранд стоял, перенеся вес тела вперёд, ссутулившись, с видимой ленцой поигрывая оружием. Меч жил своей жизнью, хлестал воздух, как хвост хлещет бока взволнованного животного. Левой рукой сжимал заговорённый амулет на шее.
Бентэйн не нервничал. Он был в полном боевом снаряжении. Неуязвимый и невозмутимый.
Здесь всё должно было закончиться единственным ударом. Совершить много замахов таким тяжёлым оружием всё равно не получится. Оно не для боя.
Двенадцатикилограммовый меч с одного маха снесёт голову лошади. Один удар Бентэйн мог совершить и безо всякого колдовства. Но чтобы тот вышел таким быстрым и таким зрелищным, как они привыкли, нужно было использовать оргон. Прорву оргона.
В обычных обстоятельствах они бы не тратились на кукол. Но этих уже оплатил наниматель. А работали они всегда честно. Раз договорились, что продемонстрируют знаменитый номер «Облизывающаяся Шахор», то так и будет.
Шахор облизнётся. Покажет им чёрный каменный язык.
Мечник переживал. Его длинный клинок уже не играл в руке, а со свистом проносился туда-сюда. На самом деле удар должен быть ювелирным, чтобы не задеть колдуна, но при этом вразумить его насчёт контактов с незнакомцами или попыток обзавестись скакуном.
О, кажется, колдун решился. Рысит на убой. Возьмёт в галоп? Да резво как пошёл. Это уже карьер? А конь когда-то в прошлом был неплох. Бентэйн оказался прав. Как всегда. Хорошо, что не бились об заклад.
Ну и клять с этим конём, сейчас-то он доживает последние секунды. Тяжёлое животное со стокилограммовым всадником. Сырая лесная тропинка слишком мягка для упругого бега. Однако колдун умудрился хорошенько пришпорить этого доходягу.
—Внимание! Колдун пошёл! — предупредил Бранд на случай, если Бентэйн отвлёкся.
Но тот был предельно собран. Он сделал шаг в сторону, к куклам. Взмахнул мечом. Чистым движением снёс голову ближайшей девочке. Фонтан алой крови ударил вверх. Куклы у них были подготовлены. Настой держал их разогнанными с самого утра. Так и кантовать легче.
Струя поднялась выше головы Бентэйна. Вторая дошла бы до груди, не ударься она о чёрный камень меча. Потом кровь била уже невысоко. Только пузырилась. Мечник усмехнулся. Сколько раз смотрит, столько раз его завораживает это зрелище. Тем, кто первый раз видит, вообще башню сносит.
Хех, башню сносит.
