Великан сжал кулаки.
—Мразь. Даже жалкая дворняга сможет отличать хорошее от плохого, а правильные действия от неправильных. Даже последний недоумок может сказать, что твои действия, твоё мнение о мире и о том, что следует делать, а чего не следует — это ошибочное мнение. Ошибочное.
Ингвар сплюнул и добавил по буквам, каждый раз ударяя пальцем по чёрному зеркалу, потому что считалось, что так слово с большей вероятностью попадёт в Мактуб:
—Мразь.
Громоздкую вещицу дополняла обложка из кожи шипастой рептилии. Оставалось гадать, сколько стоила вся эта дебелая красота. Но Ингвар готов был отбросить эти богатства в сторону, как упаковку настоящего подарка. Потому что там, в кармашке плотной обложки, лежала квента.
Квента!
Пропуск в жизнь. Ингвар бережно достал карточку с обтрёпанными краями, осмотрел, убрал обратно. Великан не был похож на человека с портрета в квенте. Но лучше так, чем никак.
В ящике из железного дерева с Уроборосом на крышке оказался целый набор для ремонта и обновления амуниции. Катушки шёлковых ниток и впрок заготовленные перья. Рядком в специально выточенных углублениях покоились три колбы с подписями.
Колба с белёсым киселём, похожим на прокисшее молоко. «Клей».
Колба с густой маслянистой жидкостью табачного цвета. «Яд».
Колба с мелким порошком свекольного цвета. «Краска».
Ингвар рассовал их по карманам и надел куртку.
В том же ящике лежали два наруча, покрытых чёрной эмалью с тонкой работы рисунком — таким же Уроборосом, как на луке, и застёжками — змеиными головами. Получалось, что они тоже ели свои хвосты. Тонкая сталь могла бы защитить от пореза, но не от удара топора или меча. В этом смысле даже деревянный или костяной наруч с плотной поддёвкой были бы надёжнее в ближнем бою. Для лучника главное, чтобы был лёгким и гладким. А в случае Бентэйна, ещё и прекрасно выглядящим.
Правый наруч использовался редко. А вот левый порядком исцарапался. Нинсон надел их под куртку, зацепив ремешки на самое первое деление. Ручищи у Бентэйна были заметно мощнее.
Ингвар нашёл и одежду кукол: рубища из мешковины, перепачканные кровью и пахнущие мочой. Увидел, как девочка проводила взглядом отброшенные в сторону тряпки. А вот несколько пар добротно сделанных и совсем новых лаптей ей пригодятся.
Рубашка воина из отличного некрашеного полотна превратилась в сарафан до колен с горловиной-лодочкой. Рукава пошли на портянки, которые вместе с лаптями составили новую обувку для девочки.
Ингвар разжился шерстяными носками и тупоносыми башмаками Бентэйна, разношенными достаточно, чтобы Великан смог втиснуться.
По Грязнульке было не сказать, что она рада обновкам.
Та же история, что с прикосновениями.
—Ты что-нибудь знаешь о себе? Ты помнишь, откуда ты?
—Нет, — испуганно соврала девочка.
Очевидно, за рассказы о прошлом полагалось какое-то нешуточное наказание. Эдакая страховка от случайно заданных вопросов на постоялом дворе.
—Как звали твоих… ладно, неважно.
Нинсон хотел разузнать про родителей. Про родную деревню. Но подумал, что сделает это потом. Непонятно, как могла отреагировать девочка на такие разговоры. Зато понятно, что, какое бы место она ни назвала, он не сможет сейчас отвести её туда. Пусть этим займётся Михей в своё время.
Ингвар передал Грязнульке щегольской красный жиппон.
—Это теперь твоя куртка.
Это произвело на девочку впечатление. Она с опаской приняла подарок. И замерла. Ингвар не желал терять время попусту и сам облачил её.
Вначале Нинсон обрадовался. Подумал, что он, дурень, напрасно ожидал радости от подаренных лаптей. А вот если дать Грязнульке что-то интересное, то радость, природная женская радость от красивой вещи, пробьётся через годы, напильником прошедшиеся по душе.
Уж эту-то черту кукловодам не вытравить никакими издевательствами. Но потом понял, что ошибся. Девочка оцепенела отнюдь не от радости. Жиппон — хозяйская вещь, которую было страшно трогать и опасно испортить.
Клять.
Даже это вытравили. Ладно, обвыкнется. Не до того сейчас.
Ингвар нашёл ещё один лук. Совсем простой, тисовый. С едва живой тетивой и попорченными стрелами. У половины проржавели наконечники. У другой половины они были стеклянными.
Непонятно, зачем Бранд таскал с собой этот набор горе-лучника. Невероятно, чтобы стрелок так относился к своему оружию. Такое впечатление, что лук был ему навязан. Потому и хранился не при седле, а в тюках на вьючной лошади. Там же отыскались и запасы корма для лошадей, и большие деревянные фляги. Вначале напились сами. Потом напоили лошадей, налив воду в котелок.
—Ты всегда так неподвижно сидишь?
Нет ответа.
—Пока не прикажут?
Быстрый взгляд.
—Может, хочешь есть?
Быстрый жадный взгляд. Ясно. Голодная.
—Я вот хочу. Посмотрим, что тут у них есть.
