Однако всё равно находятся и отчаянные приключенцы, и дальновидные инвесторы, готовые вкладываться в подобные предприятия. Время от времени затеваются экспедиции, которые иногда пролегают через всю Лалангамену, а иногда заканчиваются всего в неделе пути, когда маркер обнаруживается на дне деревенского колодца.
Мечты Нинсона не шли дальше продажи компаса коллекционеру. Собрать пару — маркер и указывающий на него компас — было великим достижением. За это могли наградить сигнумом и удостоить аудиенции с Лоа, которому надлежало подробнейшим образом рассказать все обстоятельства находки.
Теперь можно было попросту плюнуть на рубины.
—Смотри! Грязнулька! Мы спасены!
Девочка, давясь пеммиканом, уставилась на Нинсона. Она поняла его окрик так, что пора двигаться в путь. Судорожно, кашляя крошками сухого мяса, принялась запихивать пищу в рот.
—Да тише ты. Спокойнее. Эйвс.
Клять. Шанс найти компас Ноя на Лалангамене был ничтожен.
И всё же Ингвар Нинсон нашёл его. Этот шанс был столь же мал, сколь и шанс совершить эту находку в компании человека, который неспособен оценить величие момента.
Ну, может, не совсем человека. Куклы.
В другой сумке обнаружилась Башня Фирболга. Только небольшая походная версия, в исцарапанной коробке из красного падука, перевязанной карминовым шнуром. Теперь, обладая компасом, не имело смысла тащить её с собой, сколько бы она ни стоила. Проверив, что внутри только игральные принадлежности, Нинсон выбросил коробку в придорожные кусты.
Поле раскрылось, и по траве рассыпались карты и фигурки. Грязнулька подбежала и замерла, склонившись над коробочками. Рядом с ней замер Уголёк, ставший огромным, сотканным из дыма котом.
Заметив интерес куклы, Ингвар сказал:
—Бери, что понравилось.
Она уставилась на него, смешно вывернув голову по-совиному.
Призрак фамильяра тоже смотрел на Нинсона светящимися янтарными глазами. На памяти Великана это был первый раз, когда Уголёк вёл себя, как обычный зверь.
—Грязнулька, ты меня понимаешь?
—Очень.
Кукла умело обходилась тем небольшим запасом слов, что был в её распоряжении.
На дне другой сумки отыскался завёрнутый в ветошь золотой слиток, килограммов в десять весом. Наверное, около тысячи талантов в пересчёте на монеты. Может, восемьсот. Это была не жалкая тысяча серебряных марок за Таро Тайрэна.
Конечно, не сравнить с утерянными богатствами легендарного колдуна. Но эта сумма была несравнима и со всем имуществом Ингвара Нинсона.
Похоже, и фальшивая квента, и лечение Грязнульки, и вира за Джо, всё это внезапно стало куда более достижимым и осязаемым, чем минуту назад. Мактуб исполнял желания колдуна одно за другим. Надо было их правильно направить, накачать оргоном и превратить в несгибаемое намерение.
—Ты понимаешь, что я смогу диктовать Мактуб? А? Грязнуха? Представляешь?
Девочка вытащила из вороха карточек фигурку крупного мужчины с добродушно-звериными чертами лица и круглым животом обжоры. В руках фигурка держала крохотную дыньку-минго, которую собиралась чистить маленьким ножиком.
Существовала добрая сотня возможных вариантов, как представить хозяина башни.
Это был ещё один Фирболг.
Глава 63
Рыбак Рыбака
Ингвар приноровился к тряской рыси Рэкки только на третьем часу путешествия.
И не по вине послушного фриза. Вначале Нинсон часто оборачивался на Грязнульку и предпочитал держать шлею Бэкки в руке. Потом ещё будет время выяснить, умеет ли девочка держаться в седле. Но для этого нужно как минимум купить ей нормальное седло со стременами. Пока она просто угнездилась между пустых вьюков, время от времени стараясь поудобнее устроить отбитую задницу.
Они проскакали знакомые дубы и подъехали к сидящему у костра Михею. Рыбак сидел, уронив голову на руки.
Он не выглядывал их на дорожке, не спрашивал ничего про Джо. По его виду сразу было ясно — он всё знал.
Побулькивала разваренная уха с сегодняшним уловом.
Ингвар спешился.
В дороге он подобрал множество слов.
Он твёрдо решил, что в качестве виры за Джо отдаст Михею холёного молодого фриза, стоившего во много раз больше жемайтца.
Большинству людей были бы не нужны эти слова. Им хватило бы и золота. Они бы записали сегодняшний диэм как удачный. Но большинство есть большинство. Предложи им коня подороже или жену помоложе, они согласятся, не глядя. Легко запишут в карпэм положенную благодарность Матери Драконов.
Ингвар прекрасно понимал старика. Михей был одной с ним породы. Его не могли утешить никакие деньги. Верного друга не заменит кто-то более резвый, красивый или дорогой. Нинсон понимал и то, что молча протянутые поводья дорогущего фриза только вскипятят Михею кровь, заставят отшвырнуть подачку, не принять виру, чтобы не оскорбить ею память ушедшего коня.
А ещё ведь надо как-то объяснить про куклу, про квенту, про Красных Волков. Слова, которые подобрал сказочник Нинсон, были хороши и точны. Он мог в том поклясться.
Они нашли бы дорогу к сердцу старого тиуна.
