—Хочет нас запутать?
—Просто полоумный?
—Колдовство какое-то делает?
—Тоскует по гончарному ремеслу?
—Может, это не он делает? — спросила наконец командир.
—Хорн знает, — без интереса отмахнулся следопыт. — Я тут у вас как бы не философ ни яня. А до того, как рутгером стать, был охотником. Потому и следопыт. Эт всё равно не философ ни разу. Так что сама решай. Я тока на следы смотрю. Судя по тому, сколько за этим недобитышем плетётся народу…
Следопыт стал загибать пальцы:
—Бабы в городских сапожках… босые бабы… команда олухов, которые ваще не умеют ходить по лесу. И ещё несколько человек, которые явно умеют ходить по лесу. Потому я те про них ничо не скажу. Ещё пара каких-то олухов, которых мы вчера слышали. Мы, наконец. Фэйлан, я не знаю. Всё что угодно может быть. Всё что угодно. Я уже ничему не удивляюсь.
Ингвар действительно до последнего надеялся, что его желудок смог удержать хотя бы один рубин, и не оставлял поисков. Но, похоже, все тридцать три самоцвета были разбросаны по краю выгребной ямы в лагере Таро Тайрэна.
Нинсон прекрасно знал, что сейчас видит Фэйлан. Ковёр на земле хранит отпечаток лежавшего человека. По размашистому полукругу проехавшегося в грязи сапога видно, что он вскочил. И убежал по дорожке к Навьему озеру так быстро, что бросил бутылку и забыл куртку. При такой сырости никого не удивили мокрые рукава.
О чём думала Фэйлан? Что он мог специально бросить и ковёр, и жиппон, и бутылку, предварительно насыпав что-то в пойло. Командир на то нужен, чтобы учитывать такие моменты. И она была права.
В распоряжении Ингвара оказалась бутыль с ядом для стрел. Судя по качеству всех остальных вещей, найденных в ларце с Уроборосом, яд должен был оказаться мощным. А учитывая, что им предполагалось обрабатывать наконечник стрелы, ещё и быстродействующим.
Сделай всё, что зависит от тебя — а в остальном положись на судьбу.
Ингвар отравил всё.
Шартрез. Монету. И те рыболовные крючки, что нашёл в запасах рыбака. Каждый крючок он аккуратнейшим образом закрепил изнутри в рукавах куртки. А рукава обильно полил ядом.
—Ах ты ж, клять!
—Что там?
—Оса тяпнула.
—Рановато для ос!
—Ай! Да больно-то как.
—Снимай, снимай куртку!
—Руки, ты посмотри на его руки.
Ингвар не знал, каким будет действие яда. Но полагал, что если им должны были смазывать стрелу, то смысл в том, чтобы даже легкораненый боец выбывал из строя. Вот он и выбыл.
Кажется, даже простое прикосновение к яду было небезопасно, даже если тот не попадал в кровь.
Возятся. Рука опухла. Идти самостоятельно Красный Волк уже не мог, взяли под плечи. Наверное, этот везунчик и монету попробовал на зуб. Во всяком случае, никто кроме него не жалуется на недомогание. Жаль.
Черноглазая вернулась и сказала, что впереди пруд и открытое пространство. Командир кивнула и приказала двигаться. Они шли настороженно и крадучись. В руках луки с наложенными стрелами. Серьёзные лица.
Ингвар подумал, что это забавно, когда люди хоронятся, пробираясь в двадцати метрах под тобой, как на ладони для выстрела. И понял, что стал холоден и твёрд, как валун, раз сейчас ему кажется что-то забавным.
Удобно, чтобы сбросить горшочек с колдовским прахом. Эх, знать бы, как эта штука работает. Муравьи или пиявки? Нет.
В хвосте плёлся раненый и тот следопыт, что решил ему помогать. Когда Красные Волки достигли дубов, Ингвар вернулся за дерево. Помахал Грязнульке на другой берег Навьего озера.
Многое сейчас зависело от того, поняла ли его девочка.
Исполнит ли всё в точности?
«Я холоден и твёрд. Двадцать-двадцать-двадцать! Я валун».
Сделай всё, что зависит от тебя — а в остальном положись на судьбу.
Глава 66
Дождь Стрел
Ингвар разобрал мостки ещё утром, по первому же свету.
Снял отсыревшие доски, поставил вертикально, вдавил в глинистое дно. Соорудил небольшую стенку, за которой сейчас пряталась девочка. Нинсон не стал тратить верёвку на то, чтобы их связать, и время на то, чтобы выточить подпорки. После нескольких попаданий доски соскользнут с осклизлых пеньков.
Сделай всё, что зависит от тебя — а в остальном положись на судьбу.
Ингвар откопал бревно, заменявшее рыбакам стол. Развернул поперёк оставшегося от мостков следа. Привязал лук Бранда. Опытным путём установил прицел, потеряв половину снарядов. Грязнульке приходилось ложиться на спину, упираться в бревно и выпрямляться с тетивой в руках. Мышц спины и ног хватало там, где недоставало силы в руках. Кукла ориентировалась, глядя на разметку вбитых в землю колышков. Они наглядно обозначали, до каких пор распрямляться.
Девочка должна была выпустить первую стрелу, едва увидит сигнал Великана. Потом сосчитать зарубки, которые Ингвар вырезал прямо на бревне.
И только после этого выстрелить ещё раз.
Снова сосчитать зарубки и выстрелить.
Никакими иными способами объяснить ей понятие «подождать» не получалось. Потом она отступит в лес, спрячется и выйдет, когда всё закончится.
