Но бравому воину хитрая крыса наверняка мнилась низким и недостойным животным. Нинсон лихорадочно соображал, как исправить ситуацию, как вырулить на тихую воду.
«Кто же люб этому ненормальному? Волк, конечно. Но слишком топорно. Решит, что издеваюсь. А кто? Барс? Да, крутое животное. Одиночка. Охотник. Ах, инь! У барсов-то тоже частенько встречаются голубые глаза. Кто ж тогда?»
Тогда он продолжил ряд, как бы размывая границы, ретушируя ошибку:
—Как у крысы? Как у хорька? Как у кабана?
Ингвар решил, что если идти по восходящей, то будет незаметно, что начали с крысы. Но пока дорожка выводила не туда. На ум приходили только двусмысленные животные. Сочетание явно издевательских тотемов и уважения в голосе, а также прекрасная актёрская игра и лицом, и — что главное в полутьме — голосом, привычная для сказочника и чтеца, спасли Нинсона, дали ему ещё одну дополнительную минуту.
—Как у медведя?
Это предположение в каком-то смысле продолжало цепочку, начатую всеядным лесным зверьём. Кто может быть круче медведя? Зверя вероломного, хитрого, чрезвычайно жестокого, убивающего встречных детёнышей своего же вида, чтобы из них не выросли конкуренты. Да, медведи нравились крутышам.
Но воин только неопределённо хмыкнул.
—А мне он напоминает волка! — просто сказала Грязнулька без долгой подводки.
Хольмудр просиял:
—Да! Волка!
Мужчина обрадовался оттого, что ему самому не придётся говорить, на кого ж это он похож. Скинул истлевшую рубаху и, подхватив меч, крутнулся на месте.
Ингвар успел только мысленно крикнуть Грязнульке:
«Назад!»
Глава 79
Синие Глаза
Ингвар не успел бы ничего сделать.
Девочка не шелохнулась. То ли не услышала предупреждения, то ли не успела среагировать на стремительное движение. Хольмудр не собирался нападать, а меч подхватил только чтобы не дать клинку упасть. Воин показывал спину. По хорошо видным узлам мышц бежали татуировки разномастных волков.
—Да! Именно! Волк!
—А что дальше? — осторожно спросил Ингвар.
Волчья Пасть ответил, резко обернувшись:
—А потом они перемешались с чужаками. Не по доброй воле, надо думать. Но я борюсь с этим, борюсь, как только могу. Моя кровь борется. Я как те эски. Внутри как бы тёмный — как коренной житель Лалангамены. А кровушка у меня уже подпорчена всякими этими вот. Клятями этими внелалангаменскими! Голубоглазыми выродками!
Хольмудр произнёс это с жаром. Глаза его пылали.
Голубые глаза. Понимал ли он это сам?
Понимал ли, какую чушь несёт?
—И как же ты? — неопределённо спросил Ингвар, чтобы спихнуть разговор с мёртвой точки и ослабить то напряжённое внимание, с каким воин сверлил его взглядом.
—Борюсь, — скромно ответил герой.
—И как?
—Ну, — усмехнулся Хольмудр. — Как видишь. Пока не поддался.
—Нет, не в смысле, как успехи. В смысле, как борешься-то?
—А. Как борюсь? Ну что. Известно как.
Волчья Пасть любовно погладил лезвие своего меча.
—Волчий Клык!
—Очень приятно. — Ингвар кивнул оружию.
Он не вполне представлял, как принято реагировать, когда представляют меч. И ведь много же раз в сказках были герои с поименованным оружием. И Великан всегда рассказывал от лица этого героя, когда тот оглашал имя своего клинка. А как остальные должны были реагировать, он не задумывался. Ответно представлять свои клинки? Чёрное Пламя? Как же как же, наслышан! Очень приятно, здравствуйте, а это Огненный Рассвет. Позволите представить, Вдовьи Слёзы. Или молчать просто? Или аплодировать? Или кивать? Но это вроде тоже невежливо, мол, ну да, ну да…
Воин убрал меч в ножны и достал из рюкзака кожаный тубус.
—У меня тут уши солёные хранятся. Хочешь посмотреть?
Хольмудр ловко достал свёрток из прочной кожи и развернул. Человеческие уши были составлены попарно — наподобие крыльев бабочки. Этот ужасающий ковёр из бабочек был целиком обработан какой-то бальзамической мазью. Уши не гнили. Под каждой парой стояла дата и пояснительная надпись. Ярлычок.
Большие и маленькие. Дочерна загоревшие и совсем бледные. Обветренные лопухи. Пельмени борцов. Тоненькие детские. Нежные девичьи. Розовые женские. Стариковские, с оттянутыми мочками. Многие имели следы проколов. При жизни люди носили серёжки.
—С-сколько же здесь?
—Девяносто девять пар! Я ещё думал, когда заказывал этот коврик, а удастся ли дойти до такой цифры. Удастся ли перешагнуть значимый трёхзначный рубеж. Видишь, в последнем ряду не хватает пары?
—Вижу, — признался Ингвар, глядя на свободную петельку.
—Будет ровно сто убитых мной голубоглазых блондинов. Этого отродья внешнего льда! Ты заметил, что их становится больше? Их всё больше и больше! И чем дальше я забираюсь на север, тем больше этих сволочей! Надо бы нам с ребятами охотничье угодье организовать.
—С ребятами? Так ты не один?
Хольмудр воспринял это как попытку умалить значимость его трофеев.
