—Да… У Голтиса был свой.
Ингвар посмотрел на девочку.
Она уже засыпала и мямлила в полудрёме.
—А кто такой Голтис?
Нинсон слишком топорно задал вопрос и услышал испуганное:
—Никто!
—Может быть, ты расскажешь про того летуна?
—Нет… лучше ты…
Нинсон принялся рассказывать, надеясь, что кукла ещё разговорится. Рассказывал он о больших треугольных парусах, которые весят больше, чем вся Грязнулька целиком. О том, что летуны умеют управлять этими треугольниками и за день могут пролететь полтысячи километров. О том, что летуны получаются только из маленьких людей. Иначе парус будет слишком тяжёлым.
А маленьких людей тренируют в специальных монастырях Небесных Братьев. Их целыми днями крутят на верёвках и качают на качелях, заставляют стоять на одной ноге на высоком столбе, тренируя выносливость. Те, кто проходит долгое и сложное обучение, становятся летунами. Сильными и смелыми.
—А почему ты не стал летуном? Ты сильный и смелый.
—Потому что нужно родиться маленьким, лёгким. При монастырях Небесных Братьев есть целые деревни карликов. Тот, кто ниже вот такого роста, — Нинсон провёл ладонью по верху живота, — может туда прийти и там жить. И за это ему будут платить. Ну, то есть там всё равно есть какая-то работа, и тренировки, и надо будет выбрать жену или мужа из местных, тоже карликов. Но, в целом, неплохая жизнь. Вначале тебя туда пустят только на год. Посмотреть, как община тебя приняла. Как ты вписался. А после этого ознакомительного года уже будут решать. Никого ли ты не назвал полуросликом?
—Почему это?
—Это поговорка такая. Назвал карлика полуросликом. Вроде всё правильно сказал, но невежливо. Обидел кого-то на пустом месте. Нарушил местный обычай.
—Почему обычай? Они обижены на полуросликов?
—Они обижаются на слово «полурослик». Как будто есть какой-то рост. А им досталась половина. Меньше, чем всем. А карлик — это звучит гордо. Будто свой собственный вид. Вроде великанов.
—Или Фирболгов?
—Конечно, — усмехнулся Нинсон.
Девочка поставила фигурку из игры на компас.
«Постараюсь установить Фирболга так, будто он стоит на стрелке, будто катается на досках в прибрежных волнах», — подумал Ингвар.
—И к ним можно просто прийти и остаться?
—Там какие-то сложные правила. Я тонкостей не знаю. Для сказок я их выдумываю. Но как оно на самом деле — понятия не имею, если честно. Знаю, что Лоа благословили такие места при монастырях Небесных Братьев.
—А почему братьев? Рэбекка говорила, что у неё там были сёстры.
Рэбекка? Где-то он уже слышал это имя.
«Нет, — вмешался Таро Тайрэн. — Не Рэбекка, а Рэкки и Бэкки. И то, и то, это уменьшительные от Рэбекки. Так звали фриза и пегую тарпанку. Вернее, даже не звали, такие прозвища дала им сама Грязнулька. А лошадок она любила. Не стала бы называть их в честь тех, кого не любит. Наверное, эта Рэбекка была её подружкой».
—Да, твоя Рэбекка права. Есть монастыри Небесных Братьев. А есть Небесных Сестёр. Это практически одно и то же. Учат одному и тому же. Но только, чтобы братья не залетали к сёстрам, а сёстры не залетали от братьев, это разные монастыри.
—Странно. Рэбекка говорила, их там как раз учат взлетать, и летать, и залетать, и подлетать, и всякое такое.
«Так-так-так, — протяжно выдохнул Тайрэн. — Оставь-ка свои остроумные пассажи и мотай на ус, Великан. Рэбекка-то её — пилот, или летун, или ещё кто… живые доспехи… а я могу оргон направлять сквозь металл… смекаешь?»
Ингвар спокойно продолжал, не отвлекаясь на разговор с легендарным голосом в своей голове:
—Ну вот. Учат всякому. А к братьям им залетать нельзя.
—А-а. Ну да. Так и есть. А ты всё-всё знаешь?
—Многое.
—Это хорошо.
«Это когда как», — грустно заметил Таро Тайрэн.
—Можно, я хворост ещё соберу? А то холодно.
—Потому что в спальнике сидеть нужно было. Можно. Только чтобы я видел.
Грязнулька принялась ползать в круге красного света, который давали последние язычки пламени, ещё живущие в горке золы.
Нинсон старался не выпускать девочку из виду. Но его внимание привлёк шум в кустах. Едва-едва слышный. Это были заросли за краем темноты. И даже за пригорком. Великан понял, что и днём едва мог бы их различить. Но он воспринимал эти заросли иначе, будто по воспоминаниям, будто с чужих слов.
«Это фамильяр», — торопливо, словно бы не отвлекаясь от работы, пояснил Таро.
С тех пор, как Грязнулька согнала кота, уйдя за хворостом, Уголёк, обернувшись вороном, летал над поляной. Но стоило только Нинсону найти его взглядом, как он споткнулся, всплеснул крыльями и на лету обратился в жабу. Шмякнулся в темноту. Затих. Обратился крысой. Янтарные огоньки часто запрыгали, он бежал крысиными прыжками. Глитч перекинулся в кота и звериной охотничьей трусцой направился к кустам за пригорком.
Пока не споткнулся о невидимую стену и не стал часто мотать головой. Успел свернуться крысиным клубком. Отступил. Зашипел. Исчез.
Ингвар бросил руну. Но чувствовал, что оргон давно закончился. Сейд не отзывался на его слабенькую просьбу.
