Внимательно осмотрел, нужно ли поправить что-то. Но Ингвар уже сложил руки женщине, осторожно сомкнул мёртвые глаза, прикрыл наготу пупка рубашкой. Из-за распущенных рыжих волос рукоять никера была незаметна, и казалось, что тиун лежит на кочке, заменявшей подушку.
—Давай-ка спросим нашего друга, — сказала Гвиневра. — Если он прав, то нам надо идти. Сейчас же!
Она положила руку на лоб Нинсону и принялась шептать руны сухим речитативом:
—Мадр, Исса, Исса, Мадр, Исса, Исса, Мадр, Исса, Исса…
Ингвар ощутил, как восемь холодных щупалец обвили его голову, будто в центр лба положили осьминога. Он представил, что это Павель обнимает его во время тренировки. Следом за Павелем появился образ Ноя. Старик прислушался к сбивчивому дыханию Великана и досадливо щёлкнул языком, громко, как щёлкала хвостом акула. Ингвар вспомнил про поплавок и принялся выравнивать дыхание.
И следил за Путешественником.
Бэр собирал пожитки Целлии в рюкзак. Документы, платёжная карточка, ключи, колдовские инструменты, содержимое карманов, всё, что Нинсон выложил рядом с телом. Примерился к перевязи. Осмотрел потёртые ножны с металлической окантовкой и старые, но ещё прочные ремни. Достал парные клинки без лишних деталей: обмотанные стальной проволокой рукояти и квадратные тиунские цзубы с номерами.
В итоге решил не тащить с собой перевязь, а оставил клинки рядом с телом.
Путешественник положил маркер в карман на поясе и застыл, глядя на компас Ноя, забытый Грязнулькой поверх спальника. Осмотрел фигурку крохотного Фирболга. Столкнул её с компаса кончиком ножен. Подвинул коробочку компаса. Несколько раз ударил по меховому спальнику. Убедился, что ловушек нет. Осторожно подтащил шкуру северного оленя. Проверил землю под спальником. И только потом поднял компас.
Повертел коробочку и так и сяк. Достал свой компас. Долго сличал что-то. Потом подошёл к Гвиневре, певшей заклятие.
—Ну? Ты готова? Сколько у меня вопросов?
—Готова-то я готова. Ты скажи, насколько мне выкладываться?
Бэр потёр щетину на подбородке.
—По минимуму. Мы не можем упустить ни летуна, ни Волчью Пасть.
—Тогда у тебя всего один вопрос.
—Вопрос будет простой. Это ты убил Целлию?
—Нет, — быстро ответил Ингвар.
Гвиневра подняла руку, как бы защищая Нинсона от потока слов, а потом обратилась к Бэру:
—Стой-стой. Мы же с тобой много раз уже это обсуждали. Без философии.
—Какая тут философия? Вот же тело!
—Ты понимаешь, что это философский вопрос, кто её убил? Это же причинно-следственная цепочка. Причём неслабая такая. Тот, кто отправил Целлию на это задание, он ведь убил её тоже? А тот, кто ранил в ногу? Видишь, нога сильно разрублена. Это было не в ближайшие час-два. И каким-то прямым оружием. На поляне такого нет. Вот сам подумай, ну как ему ответить?
—Нормально он ответил, он прекрасно знает, что такое «убил».
Ингвар сказал:
—Её рубанул Хольмудр. Он нап…
Гвиневра досадливо зашипела:
—Ты можешь заткнуться, клять?
Белоснежная лиса припала на задние лапы, оскалилась на Уголька и клацнула зубами. Призрак фамильяра шарахнулся в сторону волной чернильных брызг.
—Соврал? — спросил Бэр у Гвиневры.
—Нет. Но я же была не готова. Вроде нет.
—Послушайте, на её отряд напал Хольмудр, — сказал Нинсон. — Они хотели напасть на него первые. Но он как-то на них напал. Конь спас Целлию… И она, раненая, ускакала. А потом решила его преследовать. Конь умер и начался лес. Вот.
—Так, Гвин, давай снова колдуй. Пусть ответит всё же: он её убил?
Колдунья опять положила руку на лоб Великану, и он почувствовал, как восемь полукруглых обручей сошлись в четыре холодных кольца, сжавших голову.
—Он уже ответил. Он колебался. Но это нормально. Надо определиться — что есть убил? И потом, если она не Целлия Циннци? Он мог убить вот её, но мы не так хорошо её знали. Это может быть никакая не Целлия Циннци.
—Гвин, ну как она не Целлия Циннци? У неё с собой квента, жетон тиунский. Вон, кстати, на сиське такой же вытатуирован. Не знаешь, они все так делают? Это обязательно?
—Квента, я понимаю… Но она для него может быть кем-то другим. Так вопросы ставят, когда выхода другого нет. Или когда вопросов можно много задать. У нас один вопрос. Так не делается, понимаешь?
Бэр отмахнулся, и Гвиневра принялась за дело:
— Мадр, Исса, Исса, Мадр, Исса, Исса, Мадр, Исса, Исса…
Пока она пела речитативом, сухо отщёлкивая руны в Нинсона, тот наблюдал за Бэром. Путешественник распустил завязки брони, отодвинул кожаный панцирь и вынул из внутреннего кармана плоскую фляжку. Сделав несколько глотков, убрал фляжку и достал прямоугольник визитной карточки. Принялся аккуратно карябать кусочек пергамента, выдавливая буквы.
Гвиневра вела допрос:
—Желтушник… Нет… Это же кличка. А имя? Нет, не говори, неважно… Ты, — Гвиневра ткнула в грудь Нинсону. — Вот её вот. — Колдунья указала на мёртвого тиуна. — Вот её вот…
Пауза затянулась. Женщина не хотела повторять вопрос Бэра. Но при этом любые уточняющие вопросы и пояснения требовали бы дополнительных ответов и дополнительных трат на Сейд.
Наконец Гвиневра сдалась:
—Ты её убил?
—Нет.
