Как копался в собственной сути, надеясь, что отыщется рубин?
Желая оживить Мактуб, Ингвар запел одну из двенадцати песен.
Нинсон не знал нот, не умел обращаться не то что с лиарой или свирелью, но даже и лепестки мбиры тренькали в его руках как пила. Не понимая, как попасть в такт, лишённый возможности подпевать, Великан не умел и не любил петь. Но каждому уважающему себя человеку полагалось знать хотя бы дюжину песен. По одной для каждого Лоа.
Нинсон пел вслух и пел громко. Опасаться, что кто-то услышит его голос, не приходилось. Хруст и треск проламывающегося сквозь заросли Великана и так превосходно оповещал всю округу.
Ингвар басил написанные больше тысячи лет назад слова и водил рукой по копью, словно то была лиара.
Вверх, вниз, вверх, вниз, вверх, вниз.
По дороге в Легенду нам не будет удачи
И по звёздам забытым не вернуться назад.
Нас по просьбе последней дождь весенний оплачет,
Прежде чем лёд и Полночь отразятся в глазах…
Вверх, вниз, вверх, вниз, вверх, вниз.
Сколько было потерь…
Что — жизни уже не жаль?
Кто постучится в дверь,
Чтобы прогнать печаль?
Вверх, вниз, вверх, вниз, вверх, вниз.
Кто назовёт в ночи
Имя — защиты знак?..
Но тишина молчит
И обнимает мрак…
Вверх, вниз, вверх, вниз, вверх, вниз.
Ингвар собирался петь гимн Хорна. Великого Охотника.
В этой песне не было ни торжества жизни, ни восторга охоты, ни азарта пролитой крови. В этой песне не было места ни рожку горниста, ни бою барабанов.
Вниз, вверх, вниз, вверх, вниз, вниз.
Сколько прошло веков,
Который день за окном?
Лёгкий узор стихов
Долгим тревожным сном…
Копьё было скверно настроено, но Ингвар упрямо продолжал.
По дороге в Легенду нам не будет удачи
И по звёздам забытым не вернуться назад.
Нас по просьбе последней дождь весенний оплачет,
Прежде чем лёд и Полночь отразятся в глазах…
Песня пелась раз за разом, остужая душу.
Вниз, вверх, вниз, вверх, вниз, вниз.
И осёкся на сотом, может быть, круге, только когда в песню вклинилось совиное кыканье. Ингвара позвала сова.
Раны души весна
Скроет от глаз травой…
Сова позвала Ингвара ещё раз.
Рано проснувшаяся птица не просто кычала, а именно звала.
С Великаном согласился и внутренний голос Таро Тайрэна, и трусивший по пятам Уголёк. Нинсон отправился на зов. Прислушивался к птице, чтобы не сбиться с направления. Через пятнадцать минут он выбрался на тропинку, окончательно изодрав одежду.
— Ух. Отлично. Двадцаточка. Давно пора.
Ингвар различил в грязи круглые отпечатки копыт, даже не будучи следопытом. Удивился тому, что на такой малохожей тропке кто-то подрубает ветви, чтобы проскакал верховой.
—Давай-ка, друг! Подскажи мне дорожку.
Ингвар достал дайс и пока тряс его в руке, пытался подобрать вопрос. Подобрать вопрос — это ведь полдела. Всё равно что отмычку к замку подобрать.
Нинсон относился к формулировке со всей серьёзностью колдуна, задающего миру вопрос. Сформулировать его нужно было предельно конкретно. Сейчас, после двух дней голодания и двенадцати часов пути по лесу, Нинсон был в нужном состоянии, чтобы расслышать даже тихий ответ.
Но прежде чем надоедать мирозданию, Ингвар сам пробовал ответить на вопросы, которые намеревался задать. Таков путь колдуна.
Где город?
Глупость! Разве именно в город? Деревня не устроит?
В какую сторону люди?
В любую — и так ясно. Вопрос только в расстоянии.
Тогда как же спросить? В какую сторону ближайшие люди?
Да, так лучше. Только любые ли ближайшие люди подойдут?
Те, которые не убьют…
Убьют ли меня ближайшие люди?
Ну, не убьют…
Выдадут преследователям? Переломают ноги?
Нет, ему недостаточно, чтобы просто «не убьют»…
В какую сторону ближайшие добрые люди?
А точно нужны добрые? Какие-нибудь злые беглые каторжники могут оказаться куда полезнее в нынешней ситуации. Или остервенело жадные купцы, готовые за несколько марок выкупить у голодного человека золотой перстень-печатку. Язык не повернётся назвать их добрыми, а меж тем помощи от них будет куда больше.
В итоге, перебрав дюжины три вариантов, сформулировал так:
—Куда мне повернуть? Налево или направо?
Переложил ответственность на Мактуб.
Пока двенадцатигранник катился, Ингвар понял, что даже не выбрал значений. Впрочем, текст обычно двигался слева направо. Время текло слева направо. Стало быть, нечет соответствовал левому направлению, а чёт правому. Первая половина цифр — левому, а вторая — правому.
Пять.
—Значит, налево. Это и нечётное, и из первой половины. То есть строго налево.
Хотя чутьё и подсказывало ему, что посёлок ждал его в другой стороне, Ингвар отдался на волю судьбы и последовал знакам, которые сам себе определил.
Сначала прошёл пятьдесят шагов в одну сторону, потом в другую, повторил эти петли несколько раз. Влез в кусты, нещадно ломая ветви. В чащобе бросил кусочек пеньки, измочаленный с обоих концов.
Ингвар не обманывал себя — Красных Волков не сбить со следа таким уловками. Но они потеряют сколько-то времени. И то ладно.
В быстро сгущающихся сумерках Ингвар снова пробовал петь, но не пелось. Колдовать — но и не колдовалось. Сейд больше не отзывался на попытки. Оргон не ощущался. Даже Уголёк куда-то запропастился.
