— Жёстко, да? Это сувенир из Красного города. Там всё жёстко, а как же. Вот ещё! — Она хвастливо показала на стянутую плоть, отмечавшую вырванный кусок на икре. — А за кого болеешь? За какую команду? Дай угадаю! За «Жнецов»? Нет? А за кого ж тогда? За «Грифонов»? Нет-нет, не говори! За «Тигров»? Только не говори, что ты болеешь за этих сучек, которые выступают с голыми пупками— за «Вставь Монетку»? Нет? Тогда знаю. Всё. Точно. За «Алмазных Псов»?
Великан отрицательно помотал головой:
— Ни за кого.
Фэйлан кивнула и стала приводить в порядок собранные на затылке волосы:
— Ну да. Логично. Если бы ты увлекался рутгером, то сразу бы опознал шрамы.
— Теперь уходи. И вибросвисток забери.
Женщина неуверенно отошла на несколько шагов и остановилась. Нинсон не понимал, почему она не уходит. Должна бы уже. Он даже вернул серебряную цепочку с оберегом сдвоенных Соул и портретом того, кто сделал для Фэйлан этот вибросвисток. Великану казалось, это самое естественное желание — свалить как можно скорее от того, кто тебя только что резал и хвост на кулак наматывал.
Потом подумал, что рутгеры, во-первых, воспринимали боль не так, как остальные люди. Или это в них воспитывается, или изначально рутгером может стать только тот, кто легко относится к повреждениям.
А во-вторых, она ведь тоже недавно намеревалась его убить. А теперь он с ней беседует. Без какого либо страха. Без злобы даже. Наоборот. Очень комфортно. При иных обстоятельствах, может, позвал бы её куда-нибудь. Она на него тоже не без интереса посматривает. Рутгеры любят упорных.
Ингвару пришло на ум, что он может не чувствовать угрозы, если она и не пыталась его убить. А Эшер? Рутерсвард? Молодка со стрелой между ног? Тел он так и не видел. Хотя яд был настоящим — в этом уж точно можно было убедиться. И до того. Бентэйн? Тоже нет сомнений. Собирался ли его зарубить Бранд? Точно. Была ли мертва вторая кукла? Да. Это было совершенно настоящее тело и по-настоящему отрубленная голова. Тут Ингвар мог ручаться.
И взгляд Михея с топором был совершенно точно тем взглядом, с которым убивают. И про Джо не было сомнений. Игра могла быть сколь угодно хороша. Но Нинсон видел настоящую дружбу между престарелым тиуном и конём.
Ингвар достал из земли стрелы, которыми Фэйлан приготовилась стрелять. Проверил, боевые ли. Да. Всё без обмана. Настоящие стальные наконечники. Бронебойные пирамидки на тонких лёгких стрелах. Покорябал наконечник ножом. Сталь. Сломал стрелу. Твёрдое дерево. Всё настоящее.
Нинсон вспомнил, что видел ложь, когда рыбак пытался его обмануть. Постарался подобрать заклинание, которое помогло бы ему и в этот раз увидеть, в какие слова человек и сам не верит. В каких фразах будет подгнивший оргон.
Уголёк тарахтел громко, как трещотка. Он устроился на молодой траве, между ног Фэйлан и, прищурив глаза, пил исходящий от неё аромат и страх. Женщина ловила каждый взгляд Ингвара. Поэтому, когда он принялся исследовать стрелы, сказала:
— Яньский из меня стрелок. Я, вообще-то, квик.
— Дагз. Мадр. Ансс. Мадр. Ансс. Дагз. Ансс. Дагз. Мадр.
Ингвар не смог связать руны в заклинание. И просто трижды бросил в женщину руну Девятого Лоа:
— Мадр. Мадр. Мадр.
— Ась?
Фэйлан стояла в нескольких шагах, не зная, что дальше делать. Она боялась торопить Великана. Видела, что он смотрит на неё, прикидывает что-то своё. Она думала, что это хорошо, что он смотрит.
Пусть смотрит.
Кровь уже унялась, и воительница медленно отлепила рубаху от подсохшего пореза. В притворной задумчивости поворачивалась и так, и сяк.
Пусть смотрит.
Фэйлан понимала, что немолода, но прекрасно знала, что ещё хороша собой. А по Нинсону видела, что он не из тех, кто ценит только упругие сиськи и ровную кожу.
Пусть смотрит.
Он, скорее, из тех, кому нравятся морщины, шрамы, татуировки. Если уж в чём Фэйлан и разбиралась, так это в рутгере и в зрителях.
— Ты бы меня убила, если бы смогла?
— Не знаю.
Нет никакого облачка жёлтого дыма. Ничего такого. Сейд не даётся. Хотя…
— Ты бы меня убила, если бы ты точно получила трофеи из лагеря?
Секундное колебание. Соображает, честно ли ответить. В итоге решилась:
— Нет. Не убила бы.
Вокруг головы Фэйлан разлилось неяркое жёлтое сияние. Насыщенной ложью жёлтый воздух промелькнул и тут же развеялся.
Значит, руна сработала. Значит, женщина соврала. Значит, она убила бы, если бы могла. Ингвар даже обрадовался. Похоже, всё это двойное дно ему только мерещилось. Он кивнул в сторону Навьего озера, где копошились Красные Волки:
— А их?
— Их? «Красноспинок»? Свою команду? Ни за что! А другую? «Пурпурных Змей». Да. Да, пожалуй. «Утреннюю Звезду»? Этих я бы и так убила. Без всякой награды. А «Красные Яггеры» уделали нас три раза подряд. Три. Раза. Подряд. А если нам в этом году снова выпадет по жеребьёвке с ними идти? У нас уже не встанет. Нет орогона, понимаешь? Мы уже знаем, что если против Красных Яггеров — то всё. Хоть сразу отдавай им яггер и ложись кверху жопой. Я бы ещё и приплатила, если бы их кто-нибудь замочил.
— Тут все вперемешку, что ли? Это не одна команда?
