— В мире взрослых это нормально. Компас Ноя — тоже не компас. У него есть чёрное зеркальце, как в ксоне. И на крышке стрелочка. Она указывает на привязанный к этом компасу маркер. Но север ты с его помощью не найдёшь. Макошина нить— тоже не нить. Её называют драконья жила, но почем я знаю, жила ли это настоящего дракона. Нет, не думаю. Слишком уж она прочная для чего-то живого. Вот и это тоже. Типа орихалка. Только про орихалк мы знаем, что он привезен Лоа. Потому что из него все эти эксельсиоры и порталы, и все их менгиры построены из него. Его у них много было.
Перед мысленным взглядом Нинсона неожиданно ярко возникла стена из светлого металла, похожего на запотевшее серебро с матовым жирным отблеском.
— Грязнулька! Что это было? Это твоя картинка? Ты где-то видела такую стену? С такой гравировкой. Вот эта линия с тремя изломами и с точечками. Вроде перевёрнутой буквы «М». Это же портальная арка. Ты была там?
— Нет, — ответила кукла, но было очевидно, что она врёт. — Откуда кость?
— Ладно.
«Выдыхай, горе-учитель. Быстро такие дела не делаются. Неужто не видишь? Она тебе ничего не скажет. Приручай зверушку. Не торопись», — шепнул Таро Тайрэн.
— Я не знаю, откуда драконья кость. Тоже Лоа принесли, наверное. Это остатки чего-то. Какого-то сооружения. Какого-то механизма. Драконьей кости тоже совсем мало. И она не плавится. Люди не могут ничего из неё сделать. Только Лоа. Поэтому любая вещь из драконьей кости уникальна.
— Много уникального.
— Нет. Мало. Просто у нас разговор такой. О странных штуках.
— А колдовство? Колдовство драконья кость останавливает?
— Обычно. Но иногда и усиливает работу танджонов. Ведь исключения бывают с чем угодно. С чем угодно, кроме серебра.
Наконец терпение Нинсона было вознаграждено, и разговор вильнул к Мортидо.
— Значит, это колечко дорогое? Оно дороже, когда из стальбона?
— Можно? — Ингвар осторожно взял нагретый ладошкой куклы перстень. — Теперь меняй. Пусть станет золотым, серебряным, медным.
Девочка смотрела на перстень. И громко повторяла за Нинсоном:
— Золотым… серебряным… медным…
Перстень менял цвет и фактуру. Но не вес.
Ингвар вернул колечко в потную ладонь Грязнульки.
— Неважно. Металлы тут ненастоящие. Видишь, оно не меняет вес. Только цвет.
— Камешек не меняется.— Девочка указала на кабошон, который в её руках снова стал прозрачным.
— У меня тоже такой сначала был, как стеклышко. Пока не надел. Хочешь попробовать?
— А можно?
— Можно, — усмехнулся Ингвари надел перстень на тоненький пальчик куклы.
Из осторожности Нинсон выбрал мизинец левой руки. Перстень мог сжиматься и разжиматься. Мог даже полностью развернуться, став плоской фибулой. В таком виде он и хранился у легендарного колдуна в потайном отделении шкафа. Вероятно, Мортидо мог полностью сжаться, отрезав палец.
Судя по напуганному и ошарашенному взгляду девочки, по тому, как она дёрнулась и сжала ноги, с ней произошло то же, что и с ним в прошлый раз. Судорога вдоль позвоночника, отдающая в низ живота, ломота в шее и мгновенная вспышка.
Кабошон так же, как и в случае с Ингваром, медленно наполнился клубами крови, загустел, наливаясь кармином, постепенно превратился в вишнёвый рубин.
— Как комарик, — захихикала Грязнулька.
— Да. Теперь и тебя укусил.
Нинсону нравился Мортидо.
Кроме того это было наследство Таро Тайрэна.
Последний привет Эшера. Последняя воля Рутерсварда.
Но Ингвар понимал, что перстень, скорее всего, придётся продать.
Девочка думала в ту же сторону:
— Так оно дешёвое? Подделка?
— Ещё какое дорогое! Меняющий цвет перстень — это настоящая диковина. Колдовская вещь.
— Тогда бродячий перстень ещё большая редкость?
— Бродячий?
Нинсон проследил за взглядом Грязнульки.
На раскрытой ладони девочки ползал маленький паучок Мортидо.
Глава 78
Волчья Пасть
Ингвар едва успел сжать ладонь, пряча перстень в руке Грязнульки.
На поляну выбрался щуплый молодой человек. Одеждой ему служил вытертый кожух. Тяжёлые сапоги разваливались. Меховая шапка кое-где облысела. Только наспинная перевязь длинного меча выглядела совершенно новой и поблёскивала масляной пропиткой.
Великан был обескровлен, обессилен и обескуражен событиями последних дней. Кроме того, он был всецело поглощён разговором с куклой. И незамедлительно, на той же странице Мактуба, поплатился за пренебрежение к остальному миру.
Уголёк шарахнулся в сторону. Боком, как застигнутый врасплох кот. Потом, будто вспомнив о своей природе, призрак фамильяра распался на пряди чёрного тумана, впитавшегося в густые сумерки.
Таро Тайрэн мысленно попенял глитчу:
«Мог бы и предупредить».
Нинсон всё больше воспринимал Уголька не как ручного гигера, и не как колдовского фамильяра, а лишь как игру сознания и сбой картинки, глитч. По это причине фамильяр мало на что годился.
Парень сбросил с плеча перекрученный боевой плед, игравший роль походного узелка с вещами. Поприветствовал Нинсона:
— Гэлхэф!
