— Нет, ты всё же не юли, — голос Бэра заметно посерьёзнел. — И назови мне свою буллу, Желтушник Дайс. Мелкие твои преступления меня не интересуют, не волнуйся. Но это вот я просто так не оставлю.
Было непонятно, говорит ли он о компасе Ноя, который уже убрал. Или о трупе Целлии Циннци.
«Видишь, как он напрягся! Называй, какой помнишь!»
Ингвар назвал свою двадцатизначную буллу.
Бэр записал цифры, быстро расчертил квадраты для пальцев, заставил Нинсона поставить отпечатки и залил их прозрачным сургучом из смолы дерева орн, чтобы документ нельзя было подделать.
Путешественник не спешил отдавать гербовую бумагу Нинсону.
Он достал ещё одну свою визитку, чтобы использовать для записи.
— А теперь продиктуй буллу ещё раз!
«Хочет удостовериться, что ты не назвал первые попавшиеся цифры».
Но Великан назвал свой номер — настоящую буллу Ингвара Нинсона, полученную при рождении в далёком Омеласе. Поэтому для него было не трудно повторить номер.
— А теперь в обратном порядке!
Нинсон, как и любой человек, знал свою буллу не как набор цифр, а как единую мелодию, поэтому легко мог произнести её как в одну, так и в другую сторону.
— А город?
— Омелас.
Таро Тайрэн был обескуражен:
«Ты назвал настоящее место рождения. Ты же понимаешь, что мог соврать, да?»
Ингвар подумал:
«Во-первых, номер всё равно зашифрован в булле. Если он будет проверять, то легко выяснит это. А во-вторых, мог ли я не соврать? Если такого человека, как Ингвар Нинсон, попросту не существует…»
Бэр сверил цифры и протянул сложенную вдвое гербовую бумагу:
— Всё верно. Не мни, пока смола не высохнет. Знаешь, приятель, я никогда не видел, чтобы люди сопротивлялись получению сотни талантов.
— Я тоже много чего сегодня увидел впервые.
— Ладно, мне в самом деле надо поторапливаться. Ещё встретимся!
Бэр впрягся в рюкзак. И протянул руку, показывая инсигнии. Ингвар не удивился, увидев, что на первой фаланге мизинца стоит собственный герб Путешественника, а на второй — снежинка.
— Спасибо тебе. И за деньги. И за…
— Мне кажется, ты неплохой парень, Желтушник. Не потеряй визитную карточку!
— Договорились!
Нинсон поднял руку с открытой ладонью в прощальном жесте.
— Гэлхэф!
— Гэлхэф! До встречи!
Глава 85
Четвёртая Страница
Ингвар положил в рот бетель сразу же, как ушёл Путешественник.
Он жевал табачный комок и смотрел то на костёр, то в небо. Последние звёзды пропали за куполом туч. Накрапывал холодный дождь самого первого весеннего месяца. Орешки ареки хрустели на зубах. Известь приятно жгла рот. Великан тупо стоял и жевал жвачку.
Захотелось пить, но Нинсон не стал утруждать себя поисками фляжки, вместо этого выпив тоник, оставленный Бэром.
Вскоре бетель начал действовать, и Нинсон сплюнул длинную тягучую струю красной слюны. Потом надел куртку Бентэйна, взял люмфайр, вооружился топором и пошёл искать Грязнульку. Он опасался, что Бэр и Гвиневра могут услышать крики и не звал куклу. Просто бродил кругами, повторяя:
«Двадцать-двадцать-двадцать-двадцать-двадцать».
Но Грязнульки всё не было. Сейда тоже. Было пусто.
Даже янтарные глаза Уголька не светились. Желтели, как две неживые стекляшки.
Ингвар подумал, что надо бы забрать Уроборос, пока ещё помнит, где повесил лук. Зашёл за пригорок и отыскал кусты, в которых пряталась Целлия. На всякий случай осмотрел, не оставила ли она чего-нибудь. Но смог отыскать только осколки стекла. Наверное, то был раздавленный пузырёк с зельем Хорна, обострявшим чутьё на запахи.
Ингвар подумал, что не смотрел в боковых карманах плаща. Там должна была остаться ещё одна склянка, которой хвастала Целлия. С её-то помощью он отыщет Грязнульку. Это было важнее всего. Но сначала лук.
Уголёк захлопал крыльями над головой и приземлился на тот сук, куда Нинсон повесил оружие. Янтарные глаза призрака фамильяра смотрели не вниз, на Уроборос, а вверх. Ингвар проследил за взглядом ворона и обнаружил куклу.
Оказалось, что она сообразила отойти подальше. И даже догадалась выбрать место, к которому вернётся Великан. Она помнила, как он расправился с Красными Волками, помнила и его слова о том, что люди в лесу не смотрят вверх. Она забралась на дерево и теперь сидела на тонкой ветке, на высоте метров пяти. В свете люмфайра белая кожа бёдер казалась розовой. Бордово-фиолетовые синяки, расплывшиеся на ягодицах, казались просто грязью, которую легко смыть. Пальцы с запёкшейся под ногтями кровью казались просто испачканными в земле. Но на самом деле девочка была чуть жива.
Ингвар слышал, что оргона в ней теплится ненамного больше, чем в дереве, к мокрой коре которого она прижималась из последних сил.
— Грязнулька, — тихо позвал Великан. — Это я.
Девочка сидела, плотно обхватив ствол ногами и руками, закостенев в локтях и коленях, вжав голову в воротник куртки Фэйлан. Сарафанчик был выпачкан в земле, а кожа на ногах покрыта налипшими иголками. Видимо, она извалялась в земле, прежде чем лезть на дерево. Может, для маскировки, может быть, чтобы сбить запах.
Умница, одним словом.
