Но Ингвар видел в этой реликвии не статус обладателя чуда и не воплощение легенды. Он видел возможности.
Перед ним открывались, распахивались, падая на спину и задирая подолы, манящие перспективы…
Можно будет купить корабль. Или даже несколько. Или верфь.
Самый красивый торговый корабль Лалангамены будет называться «Тульпа».
А самый прочный корабль сопровождения с крепким тараном станет «Ингваром».
Это будет образец. Объект восхищения и вожделения.
Или не трогать парусники? Заняться обустройством своего угла?
Купить манор. Поставить точку где-то на карте. Желательно с гербом. Сенешаль у него уже есть. Войско тоже. Нанять гигантскому состоянию зубастых управленцев, давно сменявших диэмы на монеты, и не беспокоиться более о деньгах.
Получить бесконечное количество времени для…
Путешествий?
Самосовершенствования?
Для того чтобы наконец написать свою историю, свою интересную книгу?
С такими богатствами дело станет только за выбором названия и цвета обложки.
Или получить в управление храм?
Следить за исполнением обычаев, решать вопросы, проводить праздники, стать светочем мудрости для тысяч людей. Ингвар не сомневался, что у него получится, и образ проповедника был вполне ему близок.
Или стать сигнифером?
Поехать в столицу, в самый большой храм, там встретиться с гроршахом. Только этот служитель храма имеет право поставить сигнум. Ингвар представил, как всё произойдёт.
Гроршах будет одет в ритуальные белые одежды и маску, полностью скрывающую лицо. Он даст Нинсону рассмотреть прозрачный пузырёк с атраменто. Внутри будет густая чёрная жидкость, похожая на земляное масло. Это живая краска. Чернила, которыми пишется Мактуб. Квинтэссенция оргона, которую Лоа привезли с собой с небес.
Алмазно-твёрдое стекло с маленьким окошечком, забранным мембраной. Вместе с Нинсоном на пузырёк с атраменто будут смотреть сотни свидетелей — желающих поглазеть на ритуал всегда полно. Активно принимаются ставки: закричит или нет, отрубится или нет, на какую часть тела будет поставлен сигнум, на что он сделается похож, когда затвердеет и какого станет цвета. Гроршах, после всех необходимых ритуалов, прислонит это окошечко к коже в том месте, какое сам выберет. Почти всегда стигм ставился на плечо. Но бывали и исключения.
Мембрана зашипит и распадётся. Атраменто оживёт от соприкосновения с телом. Прозрачное стекло древнего сосуда затуманится и запотеет. Запахнет жареным мясом и будет очень больно. А потом пузырёк опустеет. Атраменто въестся в плоть, станет частью Великана.
Гроршах отлепит сосуд, снова забранный мембраной, но теперь уже полный крови, полученной взамен атраменто. На том месте, где окошечко прикипело к коже, останется серебряный круг. Плотный валик, на ощупь похожий на застарелый шрам. Внутри, под вспухшим волдырём ожога, забурлит ожившая ртуть.
Атраменто, сначала чёрная, будет светлеть, пока не побелеет до тусклого металлического оттенка, вплавленного в плоть. Пятна атраменто поменяют цвет и станут просвечивать сквозь кожу металлическим блеском. Серебряным. Чаще всего. Но возможны варианты. Тут уже никогда не предсказать, как у кого это будет выглядеть.
Конечно, если сигнум ставит не сам Лоа. Мало какие сигниферы удостаивались такой чести. Короли, например. Некоторые викарии — личные агенты Лоа. Заслуженные ветераны, имена которых были известны каждому жителю Лалангамены. Избранные колдуны. Обычно из тех, что специализировались на руне Третьего Лоа, Луга, — на Тива.
Лоа всегда вознаграждали тех, кто мог поднимать предметы. Поговаривали, что они мечтали когда-нибудь собрать всех колдунов и подняться до Матери Драконов. Однако за последнюю тысячу лет не особенно продвинулись в своих планах. Но колдуны, специализирующиеся на Тива, а также сновидцы и ещё несколько категорий оставались привилегированными даже внутри элитного колдовского сословия.
Как и те, чьему колдовству не мешал металл. Но их было так мало, что они всегда удостаивались чести личного знакомства с Лоа. Обычно ещё даже на этапе ученичества. Ведь уже тогда они могли управлять живыми доспехами. Ну, может быть, не управлять, а хоть как-то взаимодействовать. Но всё равно. Просто пройтись в них, играючи бросить валун, пинком повалить дерево. Конечно, их осыпали почестями задолго до того, как они получали сигнум. А стигм им ставили сами Лоа. Это означало, что вместо кляксы, пятна атраменто, отдалённо напоминавшего зверя или предмет, на их теле могла красоваться любая картинка. Хоть веве самого Лоа, хоть родовой герб сигнифера, хоть инициалы.
Раз в год каждый Лоа вручает бесценную атраменто нескольким людям. Сосуды не покидают храм, чтобы не образовался чёрный рынок. Будь ты хоть самый богатый пират, будь ты хоть самый могущественный работорговец или самый коррумпированный куклодел, но одних только денег недостаточно, чтобы получить сигнум. Если только ты не собирался лично явиться на аукцион.
Гроршах сразу же ставит сигнум, превращая простых смертных в сигниферов — тех, кто станет долгожителем, кого не будут отвлекать от жизни телесные хвори.
