Всякий Лоа поощряет тех, кто особенно отличился на его поприще. Причём поприщ несколько. И для тела. И для ума. Чтобы самый слабый доходяга знал — у него есть шанс. Нужно только учиться. И самый непроходимый тупица понимал — у него есть шанс. Надо только тренироваться. Все равны. Все дети Лоа. У всех есть своя строчка в Мактубе.
Хорн награждает самых сильных мужчин и лучших бегунов.
Дэя — заботливая мать — награждает многодетных матерей. Весь год со всех уголков Лалангамены тысячи писем с разными историями передаются жрицам Дэи, чтобы те отправляли их в столицу. Никто точно не знал, какими соображениями руководствовалась Вторая Лоа, выбирая кого наградить.
Луг выбирает лучших мастеров из разных гильдий.
Навван — лучших музыкантов и актёров, фокусников и танцовщиц.
Кинк не выбирает лучших. Покровительствуя слабостям и потакая страстям, кого бы должен был награждать этот Лоа? Самых жирных и самых дряблых? Наиболее преуспевших в саморазрушении? Да и сам процесс отбора и сравнивания результатов — всё это было не в духе Пятого Лоа. Он награждал удачей. Он просто вытягивал номера. И тот, чей номер буллы совпадал, получал сигнум. Лоа ещё только доставал последний шарик с цифрой. Двадцатизначное число ещё шелестело по толпе. А Лоа уже знал, где живёт его избранник и чем занимается.
«Любой житель Лалангамены может получить второй шанс!»
В том была высшая справедливость, по мнению Кинка. И заодно способ сделать сам выбор зрелищным и необременительным для себя.
Его напарница Доля покровительствует торговле. А лучшим купцом— по мнению Доли — был тот, кто сможет заплатить за атраменто больше остальных.Как и все Лоа, она безошибочно распознавала ложь. Купец должен был отчитаться в том, что заработал деньги честно. Хотя бы и в торговом смысле — не нарушая договорённостей. Это был единственный способ получения сигнума не за свои заслуги. Так как купец имел право сам выбрать — кого награждать. Но и тут Лоа была внимательна. «А что, почтенный, ты вон ту девочку хочешь наградить потому, что любишь её так сильно? Или потому, что твоих родичей в заложники взяли, и она на самом деле полюбовница их злодейского предводителя?» Нет, Доля таких шуток не понимала. Суровее казни куклоделов и фальшивомонетчиков были только казни тех, кто пытался незаконно получить сигнум.
Ной выбирает самых лучших пловцов и лучших капитанов.
Макош награждает тех, кто может владеть дыханием и лучших врачевателей.
Инк — самых метких стрелков из лука и писателей.
Ишта — красивейших женщин и лучших художников.
Сурт награждает лучших тиунов из службы поддержки — стражей порядка.
А Шахор награждает лучших жриц и жрецов— служителей любого Лоа.
Совместно, от имени всех Лоа, награждается лучшая команда рутгеров. Причём игроки удостаиваются этой чести в полном составе: квик, цепник и все три бойца. Все пять человек, доживших до момента награждения. Случались и трогательные истории, когда бойцы выживали именно благодаря награде. Израненных в финальном состязании рутгеров на носилках тащили в храм, а гроршах торопливо отправлял ритуал, пока игроки не испустили дыхание.
Ингвар понимал, что мог не выиграть аукцион Доли даже с этим Рубиновым Шипом. Но можно было хоть попытаться. А сигнум — это ведь и силы, и бодрость, и быстрая голова, и ещё много лет продолжения всей этой карусели.
Или идти дорогой колдовства?
Повстречаться с мудрейшими колдуньями Лалангамены?
Получить лучших учителей?
Превратить своё поместье в логово собственного ковена?
Достичь вершин того, о чём с ним говорила Тульпа?
Что точно нужно будет сделать, так это понять, как разыскать Тульпу.
Именно сейчас, именно сегодня это знание стало понятным и простым.
Все титулы и парусники имели какой-то смысл, если было кому их преподнести.
Ингвар просмотрел множество картинок в воображении и во всех застал Тульпу.
Вот здесь она в усыпанном каменьями платье под руку с ним выходит на балкон перед восторженной толпой почитателей его творчества.
Вот здесь она в белой полумаске и алой накидке на голое тело участвует в меняющем судьбу мира ритуале.
Вот здесь она, босая, в промокшей моряцкой одежде, с пьяной улыбкой разбивает винную бутылку о сходящий со стапелей корабль.
Так или иначе, везде была она.
Женщина была сама собой.
А он был колдун.
Воплотитель невозможного.
Клять! Давно пора браться за дело.
Ингвар решительно поднялся, поставил фьяску с дрянным вином на стол, отодвинул драгоценные камни и пошёл искать Эшера. Срочно требовались ответы хотя бы на ряд насущных вопросов.
Призрак фамильяра всё это время вороном расхаживал по столу и иногда рассеянно клевал диэмы. Но когда Ингвар поднялся, Уголёк спрыгнул, превратившись в чернильно-дымное облачко, из которого выскочил чёрный кот.
Стоило только повернуться к пологу, как за тонкой стенкой шатра послышались звонкие приветствия, кто-то рысцой пробежал ко входу. Откашлялся на пороге и высоким голосом сказал:
— Гэлхэф, милорд! Можно?
— Да, — отозвался Ингвар.
