Ингвар не знал, что делать, когда ратовище застряло. Он явно был больше и сильнее врага, поэтому постарался вырвать оружие. Дёрнул на себя. Но противник не собирался играть в перетягивание каната с Великаном. Одним молниеносным прыжком сократив дистанцию, оказался на расстоянии вытянутой руки от Ингвара. Он всё ещё был слишком далеко для того чтобы рубить. Поэтому сделал выпад и выкинул руку с топориком вперёд, как поступил бы, будь у него меч.
Удар должен был прийтись в лицо, навсегда оставив Ингвару отметину о сегодняшнем сражении.
Великан едва успел увернуться.
Проушина топора врезалась в плечо, опять разбивая сустав. Хрустнула корка голубой глины, которой Эшер прикрыл рану после операции. Второй удар пришёлся туда же. Кажется, был и третий удар.
Ингвар ещё успел увидеть, как из рукава в правую ладонь лучника вылетает что-то вроде мягкого мешочка. Очередной вид «добряка», только не для стрелы, а для кулака. Одного удара этим пружинящим кастетом было достаточно для того, чтобы Ингвар потерял несколько мгновений. Лучник подобрался ближе, отпустил древко и нанёс ещё один быстрый удар.
В голову.
+ Часть IV +
Красная Кровь
Судьба даётся не каждому, а лишь герою,
который погрузился в бездну, чтобы соприкоснуться с ней,
и вынырнул снова — обручённый с нею кольцом.
Джозеф Кэмпбелл
Глава 34
Первая Дверь — Навостри Копьё
Ингвар подошёл к первой двери.
Прислонился лбом к прохладному веве.
Хорн. Копьё. Дикие звери. Добыча и Охотник.
Идея, как открыть эту дверь, возникла сразу. Как осознание, как удар.
Это и внушило уверенность в том, что идея сработает.
Как ещё должна была выглядеть подсказка Первого Лоа, если не как удар?
Укол. Кровь. Ничего не произошло. Похоже, не каждый удар шёл впрок.
Ингвар помазал окровавленным пальцем замочную скважину соседней двери с веве Второй Лоа, супруги Хорна, Дэи. Её геральдическим цветом также был червонный. Тоже ничего. Тогда Нинсон разрезал руку как следует. Кровь закапала на пол, потекла по быстро сжимающемуся и разжимающемуся кулаку в собранные лодочкой пальцы — и целый поток полился в замочную скважину.
— Давай же. Моя драгоценность. Биение моего сердца. Давай же.
Замок на двери Дэи щёлкнул.
Она, течная самка, всегда была щедра на кровь сама и требовала того же.
Ингвар не стал входить во вторую дверь. Ему нужно было в первую. Едва проснувшись сегодня, он понял, что ему нужно попасть к Хорну. За эту дверь, на которой стоит веве Великого Охотника — стилизованное копьё.
— Копьё…
Чтобы дважды не резать себя, принёс карандаш — лучший вариант копья, что у него нашёлся. Обильно смазав его кровью, вогнал в замочную скважину первой двери.
Ничего.
— Клять.
Но у Нинсона было хорошее предчувствие. Просто нужно добавить. Не сдаваться. Не останавливаться. Ещё, ещё и ещё. Он лил кровь и бил карандашом в неподходящую по размеру скважину так, что она уже могла бы и получить удовольствие.
— Давай же, клять! Инь! Давай же!
Карандаш сломался. Пытаясь извлечь забившие скважину обломки, Ингвар кое-как ухватил огрызок и потянул на себя. Дверь подалась. Нинсон и не уследил в запале, когда она открылась.
— Тук-тук! — прокричал Ингвар, входя. — Можно?
Очередной коридор. Тёмное помещение, шагов тридцать в длину. Запах бойни. И пыточной. Волоски на загривке зашевелились. Пот выступил на лбу. Ингвар обругал себя. Трусость явно не придётся по душе Первому Лоа, воплощению героизма и смелости.
Свет шёл только от большого красного шара, висевшего на цепи. Вероятно, для нормальных людей это был тот самый «верхний свет», но для Великана Нинсона светильник находился как раз на уровне глаз. Он напоминал карманную луну Тульпы. Только если люмфайр Тульпы была гладким, этот казался шершавым, бугристым, похожим на дикий плод.
Внутри в киновари плавали более густые пятна алого цвета. Будто бы желток в белке в большой прозрачной чашке. Сгустков было много, они перетекали один в другой, принимали новые формы, снова распадались. От этого бесконечного танца по стенам кружили томные тени.
Ингвар закрыл за собой дверь, и свет запылал ярче. А тени обрели густоту.
Вся комната была в какой-то слякоти. Ингвар догадался, что это кровь, хотя та и выглядела чёрной, как дёготь. Очевидно, нужно было проходить сквозь это смрадное помещение как сквозь своеобразную прихожую. А то и как сквозь утробу.
Великан двинулся напрямик. Пригибаясь и щурясь. Глаза привыкали к темноте.
Он не прошёл и десяти шагов, как в конце коридора зашуршала занавеска, сделанная из высушенных лиан и пустых рудракш.
— Здравствуйте. — Ингвар вежливо поклонился человеку, который вышел навстречу.
К нему приближался измазанный кровью мужчина с головой свиньи.
Сверху раздался громогласный крик:
— Дерись! Убей! Победи!
Ингвар попятился.
— Может, мы сначала…
