Ингвар успел отпрыгнуть. Листки ветхого письма рассыпались в стороны. Пылающий человек врезался в слегу. Та накренилась, потолок провис. Человек продолжил метаться. Он уже ослеп и не понимал, что делает. Он налетел на стол и замолчал. Снёс часть разложенных там диэмов, сбил меч и безжизненный гримуар. Зашипело попавшее на огонь вино из разбитых бутылей.
Несчастный повалился на кровать. Походная койка перевернулась, скрыв горящего. Тот бился, плотно заматываясь в покрывало с гербом Тайрэна.
Сквозь красный шёлк сочился пахнущий жареным мясом дым.
Золотые саламандры с герба разбежались в разные стороны.
Ингвар кинулся было разматывать тлеющую ткань. Но человек уже пришёл в себя. Откуда-то из дымящего вороха послышался кашель:
— Мне не помочь! Бегите! Скорее!
Осипший от крика голос не удалось соотнести с каким-то конкретным именем, ни с каким живым человеком вообще.
— Кто ты?
Нет ответа. Надо уходить.
Уголёк в панике крутился рядом. Он хаотично превращался во что попало, порская дымом и чернилами.
Ингвар схватил Рубиновый Шип. Придётся драться — и с таким оружием он будет полезен куда как больше, чем с мечом. А случится убегать, так лучше прихватить с собой самую дорогую вещицу. Он вынул копьё. Ящичек из слоновой кости опрокинулся. Ингвар отпихнул его и выбрался из заполненного дымом шатра.
Стрелы ползли по небу тугими дугами, медленно карабкаясь наверх, замирали в верхней точке. Зависали там, наверху. Будто высматривая добычу. А потом пикировали, как хищные птицы.
Некоторые стукались о доспехи Жуков, никого не ранив.
Стрелы, пущенные навесом, должны были принести не смерть, а хаос. В котелок над огнём угодило сразу несколько. Казалось, что они там варились. Одна ударила в огонь, взметнув тучи белой золы.
Ингвар не выбирал, на какие моменты обращать внимание, а какие не заметить. Всё стало медленным, будто он только что крутанул колесо Сейда и приложил ко лбу руну Ярра, чтобы замедлить картинку.
Незадолго до нападения музыкант снял броню. Обшитая пластинами куртка лежала рядом с ним на бревне. Поверх были брошены усиленные кольчугой наручи — они мешали играть. Четыре стрелы попали в лиару, при этом ни одна не задела пальцы музыканта. Настоящий любимчик Навван. Судя по тому, что парень был ещё жив, стрелы вошли неглубоко. Лиару пригвоздило к телу. Парень не мог ни встать, ни толком пошевелиться. Мог только продолжать играть.
Даже слова были слышны:
Весел и упрям — останься таким!
Кхе-кхе…
Даже если стоп… и дальше нельзя!
Кхе-кхе…
Знай, что иногда… сильнее враги!
Кхе-кхе…
Но даже тогда… Кхе-кхе-кхе.
Певец зашёлся в последнем кашле.
Некоторые стрелы падали отвесно. Не выбирая цели. Просто делая любой шаг смертельно опасным. Две упали с неба совсем рядом с Нинсоном. Целая гроздь утыкала шатёр.
Одна стрела попала в круп лошади, которой на беду случилось быть в лагере. Лошадь взбрыкнула, вырвала поводья у самого юного Жука, четырнадцатилетнего мальчишки, который вёл её с водопоя. На прощание лягнула его. Паренька аж отбросило от такого удара. Нинсон подумал, что раз подкова пришлась в броню, тот сейчас встанет. Но парень не шевелился.
Другие лучники били прицельно, метя в незащищённые лица и шеи.
Прямо перед Ингваром упал человек со стрелой в щеке. Наконечник пробил рот, ушёл куда-то в горло. Рана была не смертельна: если бы сразу извлечь стрелу и залить всё сильфумом, он мог бы и выжить. Кровь хлестала из горла. Он был жив только до тех пор, пока отплёвывался. Одной рукой он раздирал себе горло, а другой держался за древко.
Ещё одна стрела отвесно ударила в голову ходившего без шлема Жука. С ровным и чистым хлопком попала прямо в темечко. Тот упал как подкошенный. Нога попала в костёр. Он не заметил из-за толстого сапога. И вроде бы уже умер. Но когда нога загорелась, с воем вытащил её из огня. Потом сел и стал оглядываться, пытаясь понять, где находится.
Из головы отвесно торчало полуметровое древко с чёрным оперением. А он преспокойно снимал оплавившийся сапог с обожжённой ноги и не обращал внимания.
Наёмник, сидевший к лесу спиной, читал книгу. Несколько стрел из самого первого залпа засело в спине. Но броня не уберегла от этой стрелы — длиннее, тяжелее и толще обычной, с броским красным оперением. Она пробила затылок и вылезла мокрым окровавленным калямом сквозь горло.
И остановилась, только уткнувшись в раскрытые страницы.
Парень умер. Начал с красной строки. Ещё моргал, глядя в последнюю точку.
Такие огромные стрелы с красным оперением иногда вылетали из леса. Они были заметно длиннее и во много раз тяжелее обычных. Летели со свистом из-за специального отверстия в наконечнике. Все стрелы шли с большого расстояния.
Стрелок не показывался. Не стремился попасть точно в лицо или горло, не защищённое доспехом. Достаточно было попасть в корпус, чтобы Жук отлетел и затих, зажав выросшее в груди древко.
Всё это заняло несколько секунд. Меньше одного вдоха-выдоха.
Стрелы больше не летели. Из леса шли люди с натянутыми луками.
