Та с полупоклоном указала на неподвижных воинов, которые и в смерти походили на настоящих жуков. Их броня тускнела с каждой минутой. Ингвар понял, что такое сравнение страшнее оттого, что и разбойники, и колдунья, и сам он воспринимали их гибель краем сознания. Остальные — буднично. Ингвар — с жалостью. Той же, что испытывал, глядя на останки насекомых на ободе колеса. С жалостью одинаковой для одного, двух или целой кучки разномастных жучков.
Сожаление его не имело имён.
Если на то пошло, то и их смерти он не ощущал. Не мог почувствовать дыхания Двенадцатой Лоа. Не мог даже мысленным взором вообразить её здесь, высокую, костлявую Шахор в чёрном анораке.
— Так тут у нас колдун? — Тёмные глаза смотрели Нинсону прямо в середину лба. — Я не могу его прочитать.
Уголёк юркнул за спину Ингвару, сжался в плотный комок, поджал лапки.
Это подвело черту под попытками с ней связаться. И указало Ингвару на то, что налётчики пришли сюда не по его душу. Пришли не за Таро Тайрэном.
— У него в голове лес. Древесная кора. Кошка какая-то.
Что-то она всё-таки читала. Ингвар по-прежнему не чувствовал никакой угрозы.
— Какая ещё кошка? — Бёльверк была в некотором недоумении.
— Чёрная кошка.— Она повернулась к предводительнице. — Я не могу его прочитать, Гудда. Думаю, он курьер, посланник. Имей в виду, они хорошо защищаются. Пытать его можешь сколько угодно. Но скажет он только то, что сам захочет.
Предводительница достала тесак:
— А есть шанс, что если я отпилю ему все пальцы один за другим, то у него будет меньше сил, чтобы контролировать мысли. Тогда ты его прочтешь?
Она бы ещё захохотала, как киношный злодей на сцене, поглаживающий гигера.
Её внимание ощущалось как спокойное, без тени злости или желания причинить боль. С другой стороны, к Жукам она тоже ничего такого не испытывала. И тем не менее отдала приказ напасть на лагерь.
— Гудда? Я думал, ты Бёльверк.
— Псевдоним, — объяснила предводительница. — Отдай эту штуку Гро.
Колдунья подошла к Великану. Заглянула в лицо.
Для этого ей пришлось задрать голову. Но оба знали, кто на кого на самом деле смотрит снизу вверх. Колдунья приняла бесценное оружие из рук Ингвара.
Красные Волки были зачарованы артефактом. Потеряли интерес к пленнику. Нинсон пошёл в шатёр. Он не бежал и не суетился. У него было от силы полминуты.
Гро будет какое-то время благоговеть перед реликвией, которую держит в руках.
Глава 36
Добрые Полминуты
Ингвар выяснил цену Рубинового Шипа.
Верфь? Замок? Слава?
Ха! Полминуты.
Он быстро прошёл под полуоторванным пологом и задёрнул его за собой. Диэмы и стеклянные осколки, разбросанные по всему шатру, хрустели под сапогами, как мотыльки и звёзды. За кроватью дымилось тело. За столом лежал меч. За стопкой книг стояла початая утром фьяска с вином.
От подсчётов сегодняшнего утра в относительной целости остался листок с рубинами, на котором было написано:
«Рубины — 33 штуки».
Нинсон сгрёб самоцветы на листок, как убирают со стола крошки. Свернул листок желобком, опустил его в горлышко. Бульк-бульк-бульк.
А теперь быстро выпить содержимое.
— Эй!
Не успел.
Мужчина был на две головы ниже Нинсона, но ничуть не уже в плечах. Он скинул верхнюю одежду, утыканную ветками, и остался в меховом жилете с застёжками-цепочками.
Пригладив пышные усы, спросил:
— По-плохому или по-хорошему?
Спросил с такой деловитостью, что сразу стало понятно: ему действительно всё равно, он просто уточняет.
— По-хорошему! — уверенно заявил Ингвар и быстро добавил: — Гэлхэф!
Он много раз замечал, что это простое и старомодное приветствие сразу настраивало людей на немного иной лад. Не всех, конечно, и не всегда. Но по большей части.
— Гэлхэф! — нехотя ответил мужчина, но заметно смягчился.
Ингвар поставил на стол две уцелевшие винные бутылки:
— Предлагаю выпить!
До какой-то поры уверенное поведение приносило плоды. Но сейчас Ингвар шёл по самой грани. И когда разбойник окликнул его, Нинсон не решился переступить эту черту, едва видную в Мактубе.
— Угощайся.
— Вдруг там что…
— Проверь.— Ингвар смело протянул разбойнику бутылку, на дне которой лежали драгоценные камни.
Тот успел сделать пару глотков, когда в шатёр вошла женщина. Небольшого роста, с неаккуратно обрезанными тёмными волосами и раскосыми чёрными глазами. Она тоже была отряжена заниматься пленными. Раз она освободилась, значит, Рутерсварда уже спеленали.
— Грани, что это ты делаешь?
— Трофеи пробую, — ответил разбойник с такой же трусоватой наглостью, с какой с ним самим только что говорил Ингвар. — Ничо так винишко!
— А если там яд?
Грани самодовольно утёр усы.
— Нет там никакого яда. Я у колдуна отобрал.
— Отобрал, верни, — потребовала женщина.
Ингвар принял бутылку. Показал на ещё две, стоящие на столе.
— Угощайтесь.
Оба разбойника напряженно смотрели на него. Ингвар понял, что они ждут. Приложится ли он к бутылке? Или надо срочно промывать желудок усатому?
Нинсон сделал фьяской несколько круговых движений и опрокинул в себя, давясь полулитром кислого вина.
