— Я сделаю тебе больно, если не прекратишь.
Когда рядом не было Тульпы, ничего не получалось.
— Всё-всё. Понял.
— Я серьёзно. Кровью ссать будешь, если ещё раз взмахнёшь вот так. Винж, клять! —Женщина достала нож. — Я сейчас оянительно серьёзно говорю, ты понял?
Призрак фамильяра взорвался чёрными брызгами и обратился в маленькую подранную крысу, принявшуюся скакать вокруг воительницы. Уголёк пытался прокусить девушке сапог. Но та даже не знала о его существовании.
Ингвару пришлось выпить два или три литра воды, сколько было в кувшине. И выпростать всё содержимое желудка живописным алым фонтаном. Он надеялся, что черноглазая не пырнёт его, когда дело дойдёт до припрятанных рубинов.
Рубины падали в молодую траву.
Уголёк подскакивал к ним, обнюхивал самоцветы. Трогал лапкой.
Черноглазая была совершенно не заинтересована в разглядывании содержимого чужого желудка. Даже если речь шла о пупке Лалангамены, легендарном колдуне Таро Тайрэне.
Она не была настолько брезглива, чтобы отвернуться и тем дать пленнику шанс сбежать, напасть или хотя бы ещё раз прочертить в воздухе руну Винж. Но всё же не приглядывалась, как и чем именно фонтанирует Нинсон.
Перстень в виде щупальца с клепсидрой-сапфирами был дороже, но также он был больше и приметнее. Нинсон побоялся прятать его. А вот печатку удалось снять и спрятать во рту во время очередного засовывания туда пальцев.
Крохотные рубины, запачканные остатками похлёбки и слизью, были незаметны в траве.
Тридцать три рубина в винноцветных травах. Какая жизнь, такой и блог.
Пока, до поры, следовало забыть о них, не думать. Ещё настанет время вспомнить о них. Ведь, собственно, в этом и смысл записанных диэмов.
Помнить.
Глава 38
Сложный Выбор
Ингвара перевели в просторную палатку Жуков.
Вчера он заглядывал сюда, посмотреть, как расквартированы его люди. Рассчитывал обнаружить заправленные койки и идеальную чистоту. А застал узлы с тряпьём, мешки с какой-то крупой, баулы с одеялами и одеждой. Проход перегораживал чурбак с досками для Башни Фирболга и валялись пустые тыквы-горлянки из-под сидра. Было ощущение, что здесь живут не воины, а десятилетние дети.
Рутерсварду он тогда ничего не сказал.
Помнится, подумал, что важна не внешняя атрибутика муштры, а результат.
Сейчас можно было проанализировать неутешительный результат: гвардию недоумков разделали за пять минут.
Казались плохими охранниками и оказались плохими охранниками.
Остовы походных кроватей с сундуками в изножье у каждой. Земляной пол, покрытый соломой из распоротых тюфяков. Росчерк кровавых брызг на стене — след сильного косого удара. Вот всё, что осталось. Остальное вымели начисто.
Ингвара избавили от украшений и поясных кошелей. Уложили на живот и спеленали шёлковым шнуром. Ноги притянули к рукам, заломленным за спину. Глаза закрыли плотной повязкой, неприятно расплющившей нос. В рот вставили кляп, который чуть не затолкал перстень прямо в горло.
Великан не сопротивлялся. Решил, что постарается не нагнетать.
Будет лежать смирно. Ждать, пока с ним наконец не поговорят.
Это было хорошее время для того, чтобы паниковать.
И чтобы обдумать положение дел.
Выбор между двумя этими замечательными способами провести время зависел от самого Нинсона. В этом он ничем не отличался от обычных людей.
Отличался он тем, что помнил об этом.
Каждой клеткой тела, разума и духа он чувствовал, насколько сам определяет, куда свернуть на этой скользкой дорожке. Эта способность воли не поддаться отчаянию убеждала его в собственных колдовских способностях больше, чем всё виденное доселе.
Ингвар криво улыбнулся, насколько позволял кляп.
Просто так. Теперь уже не для проверки, сломали ли его.
Загадать желание от разума — легко. Обычно желания и загадываются от разума.
А вот сделать из желания намерение — сложная, ювелирная, подверженная стихиям и случайностям работа. И если бы он мог загадать желание от сердца, то, вопреки разуму, это был бы не разгром вражеской армии. Не возвращение обратно в замок барона Шелли. Не богатство, не всемогущество, не вечная жизнь.
Это было бы свидание с Тульпой.
Она распустила узел кляпа и сдёрнула повязку с его глаз.
— Тульпа?!
Женщина приложила палец к губам.
Ингвар не видел этого. Она сидела перед ним на корточках. А он лежал плашмя на животе. Поэтому мог видеть только шнуровку её сапожек и бёдра, плотно обтянутые бордовой тканью.
Но это была она.
Колдовской цветок, пахнущий каркаде. Точь-в-точь как в подземелье. И сразу же, как тогда, он почувствовал жажду. Тульпа ткнула фьяску ему в зубы. Опять это клятое вино. Нинсон языком отодвинул перстень за щеку и присосался к бутылке, заливая бороду.
— Не особо поколдуешь с пересохшим горлом, да? — Она наклонилась совсем низко. Шаманский амулет птичьей головы свесился между колен. Глаза с вычурной подводкой уставились на Тайрэна сквозь глаза Нинсона. — Ты как?
Колдун улыбнулся. Тульпа кивнула, этого ей было вполне достаточно.
— Тебе нужно освободиться как можно скорее.
— Как… Как ты? Ты вернулась? Я рад! Мы могли бы…
Она словно не слышала.
