– Странно. У него рёбер меньше, и они шире обычных. И вот тут, посмотри, тело скелета грудины странное, чёрное, а остальные части нормального. Ничего не понимаю, но радуюсь! Это какое-то открытие. Кем был этот Добров? – спросил патологоанатом.
– Так, ты подожди, дай зафиксирую, – сказал майор и сфотографировал строение скелета на свой новенький фотоаппарат «Зенит». – Он исполнял желания людей.
– В самом деле?
– Да. Ты, случайно, кристалла при нём никакого не находил? – вспомнил особист.
– Находил, возьми на столе.
Оперсотрудник взял неизвестный камень и положил в карман своего плаща. Специалист по вскрытию схватил пилу и сделал распилы по рёберным хрящам, отделив центр грудины. Как только из скелета удалилась та самая странная чёрная часть, случилось непоправимое, чего за свой двадцатипятилетний стаж никогда не видел Аркадич. Вся кровеносная система, вены, артерии, капилляры, и всё то, где находилась кровь, окрасились в чёрный цвет. Из тела начали выходить непонятной природы газы, которые начали вызывать удушье. Оба сотрудника, почувствовав ярко-выраженное недомогание, бросились из морга и выбежали в коридор.
К трупу они смогли вернуться лишь через два часа, когда по вызову Волкова к моргу подошла группа в биохимических защитных костюмах, один из которых достался следователю. На столе, где ранее лежал труп, остались только гнилостные ошмётки. Ни костей, ни зубов, никаких других остатков, которые тяжело расщепляются.
– Спасибо, что отреагировали, товарищи. Можете быть свободны, – сказал майор, чтобы избавиться от лишних глаз. – По своей неопытности, я нечаянно разбил опасные реагенты. Вызову потом ребят, чтобы всё устранить. Ну, вы идите, идите. Это приказ.
Зеваки, которые приехали по вызову, так и ушли, абсолютно ничего не поняв. В морге остался только особист и пребывающий в состоянии шока Аркадич.
– Ты это как-то можешь объяснить? – спросил у коллеги следователь.
– Нет. Я, пожалуй, уволюсь…
– Постой, нам надо разобраться в этом.
– Чую я, что есть вещи, в которых лучше не разбираться, Николай Алексеевич…
– Ты мне нужен, ты очевидец, и можешь выдвинуть хоть какие-то научные гипотезы. Как же твоя диссертация?
– Диссертации конец. Нет тела, ничего нет. А фотографии странных отпечатков пальцев сошлют на подделку. Нет, Алексеич, я предпочту делать вид, что ничего не видел…
– Мне тоже страшно, но пойми, мы столкнулись с чем-то, чего не можем объяснить!
– Поэтому я предпочитаю это «что-то» не объяснять. Ты сам всё видел. Человеческое тело на такое не способно. И оно вообще не такое, чёрт побери! Двадцать пять лет я каждый день резал людей, но что бы такое!
Чудным образом, судмедэксперт гаснул на глазах. Он уже перешагнул ту грань нормальности и деформации разума. Сняв защитную маску, фартук, халат и перчатки, Аркадич бросил всё это дело перед собой на пол и истерично засмеялся.
– Ты это, прекращай, жутковато смотрится… – попросил Волков.
Тот не слушал. Его смех не прекращался. Картина была достаточно колоритная и до мурашек пробирающая жутью. Кафельный пол. Квадратная белая плитка. Валяется окровавленная после вскрытия одежда. На стуле в окружении трупов сидит вмиг обезумевший старик, который не прекращает смеяться.
Бригада психиатрической помощи прибыла быстро. Они осторожно забрали Аркадича, который практически не моргал, а только смеялся, вылупя глаза. «Надеюсь всё это сон, и я сейчас просто проснусь с Юлей в тёплой постели и поеду на вскрытие» – обнадёжил себя особист. Чуда не произошло. Это была реальность.
Волков сидел в своей квартире за рабочим столом. По окну бил сильный ночной ливень. Часы показывали полночь. Рядом с ним сидела Юля, которая до конца не могла поверить в то, что услышала от своего любимого, когда тот вернулся домой, совершенно безмолвный и опешивший. Он поцеловал её, сломав сигарету, которую хотел закурить.
– Больше не курю, Юль, – сказал майор, глядя в мокрое окно.
– Давно я хотела от тебя это услышать…
– А чего не сказала?
– Пыталась принять тебя таким, какой ты есть, не переделывать же тебя насильно.
– Знаешь, в какой-то степени иногда полезно корректировать друг друга. Разве не этим занимаются муж и жена на протяжении своей совместной жизни?
– Не только этим, – посмеялась девушка. – С каких это пор я твоя жена?
– Да это я так. Планы вслух…
– Ого! – радостно сказала Юля.
В час ночи, под звуки сильного непрекращающегося дождя, Волков достал свой отдельный чистый дневник, который хранился для особого случая. Перед ним предстала девственно чистая первая страница, которую всегда хочется заполнить чем-нибудь важным. Он вытащил стальную ручку, посмотрел на лежащий перед ним кристалл Доброва, и начал писать:
«7 ноября 1982 года
