Мы упоминали еще раньше, что Мария вернула из изгнания графа Босвеля, смертельного врага Мюррея, чтобы в случае крайней необходимости иметь возможность воспользоваться его поддержкой против лэрда Джеймса; через Риччио она втихомолку завязала сношения с графом Этолем, Ленноксами, Рутвенами, Линдсеями и другими могущественными лэрдами, тайно продолжавшими исповедовать католическую религию, а теперь вдобавок еще стяжала расположение Дугласа. Не прошло нескольких дней после вышеописанной сцены, как, еще раз выслушав уверения в помощи своих союзников, королева вызвала к себе графа Мюррея. Граф стал зачастую уезжать куда-то, и все его поведение становилось полно скрытых угроз. В комнате королевы он появился вооруженным с ног до головы. Его лицо было очень серьезно; он отлично сознавал всю важность момента, так же как и королева, его сестра.
Сегодня должно было быть сказано решительное слово. Интриги Марии были известны Мюррею, ее брак с Дарнлеем означал для него его падение. Но этот брак навлек бы на Марию вражду Елизаветы и открытую войну с ним, Мюрреем. Он был опорой ее трона, он заставил мятежных лэрдов уважать ее волю – так неужели же он работал для какого-то Дарнлея? Неужели он должен был уступить дорогу пошлому фату, который только и умел, что завоевывать сердца пустых бабенок? Неужели он должен был отказаться от своих планов довести дом Стюартов до английского трона?
Мария видела в Мюррее только докучного опекуна, человека, обязавшего ее благодарностью за услуги, цель которых казалась ей подозрительной и слишком хлопотливой. Кому, собственно, служил он – ей ли или себе самому? Он заставил смириться враждебных и мятежных лэрдов; но не сделал ли он этого только потому, что они были его врагами, и вовсе не из преданности ей, а для того, чтобы лично играть роль хозяина в Шотландии? Нельзя было отрицать, что он значительно поднял в стране престиж короны, но что было ей до этого, раз она по-прежнему должна была оставаться пленницей? Правил он, она же только подчинялась ему во всем. Но он пошел и далее; он хотел распоряжаться не только судьбами государства, но и ее рукой. Во всем остальном Мария готова была уступить, лишь бы избежать разрыва, но эта претензия ясно показывала ей, что Мюррей видит в ней пустую куклу, которой может распоряжаться по своему усмотрению.
Оба подступили друг к другу с твердой решимостью довести дело до полного поражения противника. Королева опиралась на свое право монархини и женщины, Мюррей – на сознание своей необходимости и возможности в любой момент раздавить королеву. Однако он не подумал о том, что женщина, подобная Марии Стюарт, скорее даст себя убить, чем уступить врагу, которого она стала ненавидеть за то, что он вмешался в вопрос ее сердца.
– Джеймс Стюарт, – начала Мария, втайне вздрогнув при виде его мрачной, полной неотступной решимости физиономии, – я отлично умею ценить то, чем вы были до сих пор для меня, и положение, которое я создала вам в королевстве, доказывает, что я всегда видела в вас опору своего трона.
– Я очень рад, если это убеждение вы почерпнули из сознания, что ваш трон все еще нуждается в такой опоре; ведь все, на что я отважился, пойдет прахом и навлечет на вас опасности вместо спокойствия, если вы лишите меня доверия ранее того, как основанное мною здание будет доведено до конца. В нашей стране, раздираемой партийными ссорами, вы должны образовать собственную партию, во главе которой вы будете в силах объявить войну всем остальным, между тем как колебание между отдельными существующими партиями сделает вас игрушкой всех их. Вы поручили мне создать для вас такую партию и видели успешность моих стараний. Теперь уже никто не решается помешать служениям католических обеден; надменные лэрды укрощены, корона приобретает прежний престиж, и последний возрастет до небывалой высоты, если удастся осуществить союз с Англией, над созданием которого я работаю.
– Вот об этом-то союзе я и хотела поговорить с вами. Елизавета – вовсе не искренний друг нам, а кроме того, проявляет такой интерес к проектируемому вами союзу, что невольно возникает подозрение в ее истинных намерениях. Получили ли вы гарантии в том, что я унаследую английский трон, если Елизавета умрет бездетной?
– Королева Елизавета пока еще не решилась окончательно, и мы не смеем настаивать на скорейшем решении. Но вы, без всякого сомнения, унаследуете ее трон, если она не оставит прямых наследников, а ведь она неоднократно и категорически заявляла, что никогда не выйдет замуж!
– В этом пункте женщинам нельзя доверять! Елизавета слишком настойчиво желает моего брака, так что у меня невольно возникают сомнения, а что, если я изберу в мужья указанного ею человека, она переменит фронт и лишит меня единственной награды, ради которой я еще была бы согласна пожертвовать сердцем политике.
