Разумеется, этот обычай я знала. Храм предоставляет защиту любому, укрывшемуся под его сенью. Другое дело, что давным-давно никто не пользовался этим законом. А если какому из преступников где-нибудь в провинции и приходило такое в голову, вытаскивали его из храма без особых церемоний. В прямом смысле этот закон законом не являлся. Скорее, очень старый обычай. Однако и смятение капитана я понимала: силком вытащить из храма кардинала совсем не то же самое, что вытащить убийцу.
Некоторое время я думала, как лучше поступить. А потом приказала:
– Велите закладывать мою карету, капитан. И обеспечьте охрану.
– Но, ваше величество, сейчас ночь и…
– Выполняйте.
Двери храма, разумеется, были заперты изнутри. Сам святой отец в храм попал не через улицу, а через примыкающий к церкви дом, где он и жил. Поэтому, решив, что ломать двери храма – дурное дело, я приказала вскрыть дом священника. Грохот стоял серьезный, и на свет факелов начали выползать любопытные. В окнах рядом стоящих домов замелькал свет, изнутри к стеклам прилипли любопытные.
Переполошенные слуги и низшие чины церкви, что встретили нас в доме, молча расступались перед процессией, сопровождавшей меня. В глубине храма, в самой апсиде, горело несколько десятков свечей, и кардинал Годрик молился со своими приспешниками. Один из них, раскинув руки, перегородил нам путь, воскликнув:
– Опомнитесь! Пределы храмов священны! Матерь Церковь не простит надругательства и насилия!
– Успокойтесь, святой отец, я вовсе не собираюсь нарушать старинные традиции. Я желаю поговорить с его преосвященством. Вы все можете при разговоре присутствовать, чтобы потом подтвердить, что это не я нарушила законы, закрыв двери для прихожан в храм Божий. И я не уведу кардинала Годрика силой. После беседы, ваше преосвященство, я спокойно уйду отсюда. И с вашей головы не упадет и волос.
Похоже, смерть Ришона и папского легата сильно повлияла на кардинала. Даже мне он не позволил приблизиться, испуганно замахав рукой.
– Стойте! Остановитесь, ваше величество! Я готов выслушать вас, но не надо приближаться.
– В отличие от вас, кардинал, я считаю, что Господь сохранит мне жизнь, так как я нужна своей стране. Но я не буду с вами спорить. Я пришла сообщить вам, что завтра состоится заседание Большого Королевского Совета. Я хочу знать, явитесь ли вы на него.
– Ваше величество, в городе холера и…
– Вам стоило бы больше доверять Господу. Холера там или нет, а государство не может существовать без управления. Я просто хочу напомнить вам, что в данный момент в стране нет ни одного архиепископа. Следующим Владыкой станет мой сын сразу после коронации. Но до той поры Луарону требуется мудрый пастырь, чтобы вести дела церкви и присутствовать далее на Королевских Советах. Выступая завтра от имени церкви, вы можете до коронации принять верховную власть над всеми слугами Господа. А можете остаться дома в безопасности, и на ваше место встанет более храбрый пастырь, – помолчала, давая Годрику оценить возможные перспективы, и добавила: – Решать только вам самому. Учтите только, что по сообщениям генерала Вильгельма де Кунца, войска Рамейского Папы покинули Луарон. Два дня назад они погрузились на уцелевшие корабли.
Я не дала кардиналу сказать больше ни единого слова. Просто развернулась и ушла, оставив его соображать, чего он больше боится – гнева Господа и болезни или лишиться даже надежды на власть.
***
После заседания Совета я вернулась в свои апартаменты. Платье от мэтра Хольстена уже доставили, и я, оглядев его шедевр, осталась довольна. Это именно то, что я хотела.
До полудня еще было время, и час я выделила себе на отдых. А потом церемониальная машинерия заработала: вокруг меня завертелись фрейлины.
Туалет. Выжать из себя все по максимуму. Раньше, чем закончится присяга, до туалета я не дойду. Еда. Кусок мяса с хлебом. Не самая здоровая пища, зато долго не будет чувства голода. Макияж. Хорошо, что все средства, изготовленные мадам Менуаш, я прихватила с собой. Немного сурьмина на брови и веки, каплю яркой помады на губы и, пожалуй, немного румян на скулы. Что-то я сегодня выгляжу слишком бледной. Я критически оглядела себя в зеркале, макнула палец в белую пудру и сделала два мазка под глазами: нужно слегка прикрыть синеву от усталости.
Горничная занялась прической, бережно и терпеливо разбирая пряди.
– Подожди, Тусси. Корону закрепим чуть позже, сперва вуаль.
– Как скажете, ваше величество.
