Девица уже пробовала публично бросаться на колени и умолять меня о прощении. Очевидно, до нее дошло, как я поступила с семьей покойного де Богерта, и она решила выклянчить что-то для себя. Но если там, в семье покойного герцога, была слабая и ни в чем не виноватая женщина с детьми, то к этой девке я не испытывала ни капли сочувствия. Однако мне требовалось поставить последние точки над “i”: потому в комнате, кроме меня, присутствовало еще несколько человек, просто в качестве свидетелей. В том числе и четверо членов Совета.
– Итак, мадам, что вы решили?
Девка вновь завела речь о моем всем известном милосердии и прочее бла-бла-бла. Надежда выпросить земли или деньги не покидала ее. Пришлось поторопить. В конце концов Этель сообщила, что уезжает в Линдсбург, в поместье к своим родственникам, а новорожденную дочь оставляет “на милость ее королевского величества”.
– Надеюсь, мадам Блайт, мне не нужно напоминать вам, что отныне вам запрещен въезд в столицу и другие крупные города Луарона. Вы можете идти.
Для девочки, крещеной под именем Марисса, была подыскана приемная семья нетитулованных дворян среднего достатка и не имеющая влиятельных родственников. Я приказала выделить для дочери Ангердо небольшую сумму в приданое и выдать опекунам весьма приличную сумму на содержание и учителей для Мариссы. После этого наконец-то вздохнула с облегчением: всю эту историю можно было выкинуть из головы.
Наверное, во мне было слишком мало от святой…
***
В этом году на одном из заседаний Совета было вынесено решение: новые земли, которые ранее так и наименовались в документах как “Новая земля”, отныне будут обозначаться как “Александрия”. Это был мой подарок на пятилетие сына — то самое пятилетие, которое мы не смогли отметить большим праздником по вполне понятным причинам.
Столица Луаронской части этих земель, которая на данный момент представляла собой приморскую деревню из примерно сотни хижин и лачуг, официально наименовали Элиссой.
В этом году караван отплыл несколько позднее, чем обычно. Зато и народу в Александрию было переправлено гораздо больше, чем в прошлые годы. Кроме королевского флота и нескольких королевских же торговых судов, в этот раз к каравану присоединились почти два десятка купеческих фрегатов и шхун.
Экспедиция высосала из казны остатки средств. Колония – дело дорогое. Однако есть надежда, что уже к следующему году станет легче: в этот раз среди заключенных, отправляемых туда, нашлось несколько человек, близких к варке металла и кузнечному делу. Мастера, пусть и не высшего уровня, и подмастерья, почти прошедшие обучение. Плюсом, на очень хороших условиях туда с молодой женой перебирался опытный кузнец.
Металлы там есть. Найдены неплохие залежи железа, найдено серебро. Но людей по-прежнему мало. Но если получится, к осени будет второй большой рейс. И на него мне нужны деньги.
Надо сказать, что благодаря появлению колонии отток преступников из королевских тюрем был весьма существенным. Это единственное, что являлось плюсом в глазах Королевского Совета. К моему удивлению, большая часть советников по-прежнему считала, что содержать колонию слишком расточительно. Их не убеждали никакие математические выкладки, показывающие, что привозные товары практически полностью покрывают стоимость плавания и отправляемых в Александрию запасов.
В чем-то они, безусловно, были правы, утверждая, что мы вкладываемся в чужие земли:
– Ваше королевское величество! Александрия находится слишком далеко от нас, и никто не может гарантировать, что мы получаем с этих земель все, что могли бы.
Проще говоря, часть Совета и входящих в него герцогов переживала о том, что могли бы взять с этих земель больше, но не могут проконтролировать этот процесс. Меня поражала такая твердолобость. Но поскольку сейчас я могла себе позволить не обращать внимание на ворчание, то я и не обращала.
Этим рейсом была вывезена довольно большая часть войск, принимавших участие в бунте. В том числе, в первую очередь, почти все низшие офицерские чины и часть солдат, ранее состоявших в войсках Великих герцогов.
Именно благодаря тому, что на стороне Богерта оказались герцогские войска, я со скрипом, но протащила через Королевский Совет закон, ограничивающий количество личных войск, которые могли содержать герцоги.
Разумеется, никому это не нравилось. Но я выбрала для своих действий очень удачное время: практически сразу после казни де Богерта. С некоторыми из членов Совета разговаривал герцог де Сюзор, некоторых я запугивала лично. Поэтому, скрепя сердце и стеная, скорбно поджимая губы, они подписали нужные бумаги и заверили их своими печатями.
К сожалению, я не могла их полностью лишить военной силы, а только ополовинила разрешенное количество войск. Но вот дальнейший план, который был разработан по подсказке генерала де Кунца и с помощью герцога де Сюзора, обещал мне весьма солидные бонусы: я собиралась пересадить часть королевской армии на шею герцогам. Это слегка ослабит их материально и заодно снимет с короны обязанность одевать и кормить многие тысячи человек.
