Новоявленная баронесса хлопала глазами, не слишком понимая, что ей теперь нужно делать. Стоящий сбоку от трона церемониймейстер подал ей какой-то знак. Женщина растерянно поклонилась и неуклюже, боком отошла в сторону, помня, что к царствующим особам нельзя поворачиваться спиной, но не умея сделать это элегантно. Вокруг нее мгновенно образовалось пустое пространство, как вокруг прокаженной: придворные торопились засвидетельствовать мне свою верность. Чертовы лизоблюды…
К неуверенно топчущимся перед троном и испуганным детям подошла Софи, тихонько что-то шепнула им и, сделав мне реверанс, слегка подтолкнула под локоть старшего мальчика. Наконец дети сообразили поклониться, и Софи отвела их в сторону, удалив с ковровой дорожки.
Мальчиков ждала карьера военных. Оба они отправятся в школу дофина, и ближе к выпуску я дарую им баронские титулы. А вот юная Эмили будет назначена фрейлиной принцессы Элиссон и останется у меня на глазах. Почему-то мне казалось, что при надлежащем воспитании из этой малышки будет толк. Кроме того, у моей дочери слишком мало подруг, а дочь де Богерта, я думаю, вполне себе оценит человеческое отношение.
Вчера, когда мы спорили с де Сюзором о судьбе этой семьи, мне пришлось прибегнуть к весьма серьезным доводам:
– Герцог, нравится вам это или нет, но эти мальчики являются троюродными братьями моего сына. Конечно, это не гарантирует их лояльности… Но слишком много крови пролито в последнее время, в том числе и королевской. И потом, вспомните древнюю мудрость: “Друзей держи близко, а врагов еще ближе”.
– Бог с вами, ваше королевское величество, – со вздохом отказался от дальнейшего спора герцог де Сюзор. – Я не испытываю ненависти к этим детям, но вы понимаете, каковы могут быть последствия?
– Понимаю, ваша светлость, – согласно кивнула я. – Но и брать грех на душу не хочу. Семья герцога вообще ни в чем не виновата, а дети тем более. Пусть у них будет шанс.
***
Когда-то, в прошлой жизни мне несколько раз попадались книги о жизни Екатерины Великой. Это не были научные труды, всего лишь обычные околоисторические романы, больше рассказывающие о фаворитах и приближенных царицы. Но даже там сквозь легкомысленные гульки и бесчисленных мужиков пробивались сведения о том, какой работягой была царица. Главное, что меня поразило – ее жесткий распорядок дня.
За пару месяцев на вершине пирамиды я поняла, что если не последую примеру Екатерины, выгорю и заработаю себе депрессию. В отличие от нее, я не была любительницей охоты и, кроме того, совсем не нуждалась в званых ужинах, посиделках за картами и пустой светской болтовне. Зато у меня было время, которое я ежедневно выделяла на детей: целый вечер.
Первое время составленное мной расписание нарушалось. То затягивался доклад какого-то сановника, то слишком долго спорили на Государственном Совете, то прорвавшиеся сквозь канцелярию просители отнимали лишние минуты. Но чем больше времени проходило, тем более ровными и правильными становились мои дни.
В моем плотном графике было выделено время на интенсивную зарядку утром и хорошую тренировку днем. Эти занятия я не запускала никогда. Мне не пришлось отказываться от прогулок, а в хорошую погоду я совершала их даже дважды в день – утреннюю и вечернюю. Но при этом вместо дворцовых лизоблюдов я часто брала с собой детей, а также Денизу и Гаспара. Время, проведенное с ними, с Софи и мадам Менуаш, было мне дороже любых других развлечений.
Конечно, чем дальше становились жуткие события, начавшиеся смертью Ангердо, тем спокойнее и размереннее была жизнь двора. Я точно знала, что придворные стонут и жалуются на отсутствие малых ужинов с королевой, на отсутствие хоть каких-то тайных развлечений. Двор в трауре, и по правилам никакие развлечения ему были не положены. Но придворных это не останавливало. Как бы они меня ни раздражали, большую часть мне придется терпеть возле себя всю жизнь. Они — часть декорума. Они показывают всем остальным странам и правительствам, как шикарна жизнь в королевстве. Однако все их нытье я легко пропускала мимо себя. У меня были заботы поважнее.
С помощью капитана Ханси был почищен состав дворцовых гвардейцев. Каждый из них, если внушал хоть минимальные опасения, был отправлен в отставку. Небольшая часть мест перешла старшим выпускникам школы дофина. Часть, около пятнадцати человек, капитан Ханси лично отобрал из тех войск, что прислал мой отец.
Войска уже покинули Луарон, но выбранные капитаном люди остались и несли службу, обучая наших солдат каким-то важным, с точки зрения военных, вещам. Генерал Вильгельм де Кунц отзывался об этом решении очень одобрительно. Сейчас генерал, увы, отсутствовал. Я дала ему долгосрочный отпуск на поправку здоровья и приведение в порядок собственных дел и земель.
В целом можно сказать, что Сольгетто и двор почти оправились от потрясений. Но иногда все же происходили некие экстраординарные события, которые нарушали привычный уже всем режим. Так и сегодня. Прямо во время обеда с детьми в комнату торопливо вошла мадам Эхтор.
