– Нет, – спокойно сказал Джерард и продолжил жевать, а мой только что откушенный кусок пиццы вывалился из открытого рта и шмякнулся на стол.
– В смысле? – не понял я, рассматривая изогнутую, задранную домиком бровь Уэя.
– Мне стало скучно, и я просто перестал с ней встречаться и брать трубку.
– Ну ты и козёл, – протянул я, вглядываясь в это красивое, перемазанное пиццей лицо напротив. – А что сложного в том, чтобы расстаться с девчонкой нормально, если ты не собираешься больше с ней встречаться? – я спрашивал, а сам уже знал ответ на тот вопрос. Чёрт, Рэй был прав: вот он, весь Джерард Артур Уэй сейчас передо мной как на ладони, целиком до мозга костей. Он не расстался с ней потому, что расставание – это лишние напряги и проблемы для него. Лишние движения и переживания. А просто оставить всё как есть – и создаётся иллюзия, что всё мирно и спокойно, и что проблем нет. Вот же мелкий засранец!
И, как бы подтверждая мою догадку, он только пожал плечами, вгрызаясь в очередной кусок пиццы, и чуть виновато улыбнулся.
Я запихнул поглубже в глотку все эпитеты, которыми хотел его наградить. В конце концов, он большой мальчик. Так ведь? И он сам разберётся.
– Я скажу ей. Мне сложно это объяснить, Фрэнки, но я правда не со зла. Я много рисовал последнее время, голова просто взрывается от всякого… – он тряхнул волосами на последних словах, и это выглядело забавно. – И я замотался, а потом как-то забыл, что мы вроде встречаемся. Мне честно было не до этого, – и он так посмотрел на меня, что я сразу понял, что дело не только в рисовании. Мне на секунду стало жарко, но потом он уже отвёл взгляд и продолжил есть.
Я заказал самую большую пиццу, которую только мог себе позволить. Именно та, которую прикончили мы, в меню пиццерии значилась как «пицца для четверых». Самое то для голодного меня.
И сейчас мы сидели перед телевизором и смотрели мелькающий на экране шлак, совершенно не задумываясь над сюжетом. Потому что моя голова лежала на его плече, рука Джерарда ненавязчиво касалась моих пальцев, мирно лежащих на моём бедре недалеко от паха, и от этого все мои внутренности, наполненные пиццей до края, вяло, но совершенно недвусмысленно прыгали, изображая бабочек.
Несмотря ни на что, я боялся спугнуть этот момент, потому что его прохладные прикосновения к моей коже дарили странное, несравнимое ни с чем ощущение. И сейчас это было совсем по-другому, чем тогда, давно, в машине перед концертом. Сейчас он не таился и поглаживал мои пальцы очень нежно, словно я был фарфоровым. И я млел от этого и от сытости, позволяя фантазии и сознанию уплывать за горизонт.
– Чёрт, кажется, я переел, – через какое-то время я всё-таки решил признать своё поражение.
– Ты съел на два куска больше, хотя размером несколько меньше меня. Этого следовало ожидать, – ответил Уэй, останавливая свои настойчивые пальцы и просто обхватывая мою ладонь. – Мне поискать лекарства? – спросил он, заглядывая в глаза, на что я только кивнул. – Ты обжора. Как в тебя вообще столько влезает? Мы могли бы оставить эту пару лишних для тебя кусков Майклу, но нет. Тебе надо было сожрать всё.
– Мне нравятся пустые коробки из-под пиццы. У каждого свои слабости, – поучительно сказал я. – А Майки… Хрен с ним. В следующий раз не будет сбегать с занятий.
Джерард улыбнулся, но я не видел этого; он был на кухне и искал мне в ящиках что-то для переваривания. И когда он так заботливо принёс мне какие-то таблетки и стакан воды, я посмотрел на него и в очередной раз понял, что, кажется, очень серьёзно «вляпался», как сказал бы Рэй.
В Джерарда Уэя.
====== Глава 20. ======
Комментарий к Глава 20. отбечено. я срубаюсь и отчаливаю спать. простите за все косяки, утро вечера мудреннее, всё причешем и пригладим. и – будет ещё одна глава, крайняя перед перерывом.
Мы сидели с Джи в пустой аудитории за соседними партами в первом ряду, изредка кидая косые взгляды на наши потрёпанные физиономии и быстро, тайно улыбаясь друг другу. Потому что перед нами нервно наматывал круги председатель педсовета и по совместительству – мой классный руководитель мистер Карго Блом.
Сейчас я отчего-то задумался, что за имя у него такое идиотское. Кажется, он иностранец. Кто-то из девчонок шептался, что он то ли румын, то ли болгарин, то ли словенец, а может быть, даже чех. Если честно, меня это мало волновало, но вот имя и правда было довольно необычное. Даже если бы он был представителем вымирающего племени с островов Карибского моря, меня это вряд ли заинтересовало бы. Всегда плевать хотел на цвет кожи или национальность, вообще не понимаю, как можно классифицировать кого-либо по этим признакам и, тем более, строить на этой базе своё мнение. Если здесь, в Ньюарке, бандитизмом и наркотой в основном занимались темнокожие, было совершенно тупо думать, что все они поголовно бандиты и наркоторговцы, а все остальные, белые, были целиком и полностью святошами и примером для подражания. У темнокожих были свои районы, этакие настоящие «гетто», куда даже копы не спешили соваться без машин прикрытия.
