Я бежал и чувствовал свои предательски подкашивающиеся колени и туго сжатые кулаки. Блять, я так боялся. Ну какой из меня боец. У меня нет ни сисек, ни меча, ни достаточного мужества. Я боюсь, потому что каждому из этих старшеклассников я еле доставал до подмышек. Мама много раз пыталась отдать меня в детстве в спортивную секцию борьбы, и я каждый раз сбегал оттуда – все эти «Ху! Ха!» были не по моей части. Я хотел играть на гитаре, и мамино гипотетическое: «Фрэнки, тебе это может пригодиться» вообще меня не трогало.
А ведь пригодилось бы, придурок! Может, это дало бы мне шанс хоть кого-то наградить чем-нибудь запоминающимся, а не только составить компанию Уэю, пока нас будут избивать.
А я ясно предчувствовал, что будут. Вот один из парней сильнее толкнул Джерарда, а его сосед подставил ногу, и друг неловко завалился на бок прямо им под ноги, где тут же получил пинок под рёбра и ещё один – в живот. Я весь сжался от этого, мысленно примеривая все удары на себя, и вдруг меня прорвало.
На глаза словно упала багровая пелена, и злость заклокотала прямо в глотке. Они пинают Джерарда. Моего, блять, Джерарда. Эта небольшая приставочка к его имени придала мне сил, а точнее – снесла нахрен крышу до самого фундамента, подействовав не хуже инъекции адреналина прямо в сердце. Я был уже очень близко, и двое из троих стояли ко мне спиной, а ещё один – боком и просто не успел среагировать, когда я на всём ходу кинул в одного из мудаков свой тяжеленный рюкзак, сшибая его с ног, а сам слёту запрыгнул на его соседа сзади. Тот только занёс ногу, чтобы наградить Уэя очередным ударом, но не успел – я крепко сжал его бёдрами и обхватил руками, будто связав, он пошатнулся и тоже стал заваливаться на землю.
Внимание временно было переключено на меня, и на секунду сознание вернулось, покрутив пальцем у виска – тебя сейчас раскатают, Фрэнки. Так раскатают, что родная мама не узнает. Но я уже послал его подальше и, сгруппировавшись, оказался на парне сверху, тут же заряжая ему смачный удар в челюсть, разбивший мне костяшки и ему – край губы.
– Ах ты ж сука! – услышал я сбоку, и после этого кроссовок стоящего на ногах волейболиста влепился мне под рёбра, заставляя охнуть. Я дёрнулся, но не свалился, собирая все силы для того, чтобы зарядить парню под собой ещё раз, но уже слева. Он только-только очухался и теперь размахивал передо мной руками, пытаясь скинуть с себя.
– Блять, Джой, да он бешеный, сними его с меня, – я разобрал это в тот момент, когда что-то снесло меня на землю, и я уткнулся в руку привставшему на локте Джерарду. Он смотрел на меня вытаращенными глазами, а другой рукой прижимал пальто к животу. Вдруг я ощутил, как меня со злостью и силой пнули в бок. Всё тело раскрасилось яркими красками болевых ощущений. Кажется, это был тот парень, которого я оседлал с самого начала.
– Откуда он взялся? Он мне своим мешком чуть череп не проломил. Сейчас я ему…
Я увидел приближающийся ботинок и по странному наитию вцепился в него, повисая всем телом. Парень потерял равновесие и упал рядом с Уэем, но быстро сориентировался и, хорошо размахнувшись, заехал мне по лицу.
Это было странное чувство. Моя голова мотнулась, как кукольная, и в первую секунду я ничего не понял, а потом всё лицо просто взорвалось болью. Мне показалось, что он выбил мне все зубы, сломал нос и свернул челюсть. Это было настолько больно, что я застонал.
– Фрэнк! – завопил Джи, и я этого почти не видел заплывающим глазом, но друг вдруг ожил, его лицо исказила гримаса, и он, запрыгивая на другого парня, стал яро молотить его кулаками куда ни попадя. Естественно, ему тут же прилетел хук слева, и он, охнув, снова оказался на земле рядом со мной, я почувствовал его острое плечо сзади.
– Эй! Эй, хватит с них! – громко заорал кто-то со стороны площадки, и я отстранённо подумал, что интонация кажется мне смутно знакомой. Этот кто-то подал голос очень вовремя: на меня и Джи обрушились заключительные пинки, но я сгруппировался так, что они пришлись по краю согнутых ног, не слишком больно. Я мог только надеяться, что заскуливший сзади Джерард тоже додумался свернуться калачиком, чтобы защитить живот и рёбра. Перед лицом на землю приземлился смачный плевок, и я понял, что нас вроде бы оставляют в покое – мимо прошли три пары разной обуви, и я, перебарывая подкатывающую тошнотворную муть, перевернулся к Джерарду. Он лежал сзади на спине с разбитой губой и тяжело дышал. Его глаза были закрыты, но как только он почувствовал моё шевеление – сразу открылись.
– Твою мать… – тихо прошептал он. – У тебя гематома на пол лица.
Я попытался улыбнуться ему, хоть это и было больно. Я надеялся, они не сломали Джерарду рёбра.
Видимо, мои потуги выглядели забавно, потому что он тоже улыбнулся мне, тут же скривившись из-за разбитой губы.
– Я думал, ты ушёл, – стараясь не слишком шевелить ртом, сказал я ему. Фраза получилась трудно узнаваемая, но Джи меня понял.
