- А вы, молодой человек, чем обычно занимаетесь? – я понимал, что это вопрос с подвохом, и просто жаждал рассказать, что я начинающий барабанщик, или постигаю азы работы с перфоратором, или что начинаю свой день в 6 утра с исполнения гимна Америки на электрогитаре голым на балконе, но, посмотрев на уставшую маму, вчитывающуюся в бумажки по аренде, унял разбушевавшуюся фантазию и сказал:
- О, я очень скучный молодой человек. Я собираюсь ходить в школу, делать уроки и читать по вечерам, так что, вряд ли доставлю много хлопот. – Уголки маминых губ чуть дрогнули, хотя она не отрывалась от бумаг, но я понял, что моя острота была засчитана.
- Что ж, значит, вы очень достойный молодой человек! Сейчас таких спокойных, как вы, почти не бывает! – сокрушалась дама в очках, пока я, потупившись, разглядывал свои руки, лежащие на столе. – По большей части, подростки или слушают какую-то чертовщину так громко, что все жильцы жалуются, или устраивают разгульные вечеринки, – мамины губы снова дрогнули в улыбке, но это заметил только я, – так что, думаю, у нас с вами всё сложится удачно.
- Я тоже в этом уверен, миссис Браун. – Она улыбнулась мне, видимо, ей польстило, что я запомнил, как её зовут. Погремела чашечками и через мгновение поставила перед нами чай, сахарницу и небольшую тарелочку с какими-то конфетами.
«Надеюсь, они не остались тут от прошлых жильцов?» – подумала моя уставшая голова, а руки, совершая действия на автопилоте, уже открывали фантик и заталкивали конфету в рот. Она была неплоха. Вишнёвая.
- Я всё прочла, миссис Браун, меня всё устраивает. Подписывать тут и тут? – мама ткнула пальцем куда-то в бумаги.
- И ещё вот тут, мисс Айеро. Аренда сроком на год, а затем, по результатам этого года, ещё на любой период времени. Вас всё устраивает?
- Вроде, да. Это же обычная практика. – Мама подписала оба экземпляра бумаг, и старушка забрала один из них себе.
- Тогда я оставляю вас. Вот ваши ключи, два комплекта. Я положу их здесь – железки звякнули, когда она опустила их в стеклянную вазочку. – Обустраивайтесь, отдыхайте. Если вдруг возникнут какие-то вопросы – обращайтесь. – И, посмотрев в мою сторону, добавила:
- И не гуляйте слишком поздно в одиночестве, молодой человек. Этот район – довольно-таки спокойный, но Ньюарк – большой город, и тут это не принято. Всего хорошего. – Миссис Браун развернулась и пошла в сторону двери.
- До свидания, – промямлил я, пока мама закрывала за ней дверь.
- Спокойный ты мой. Усердный делатель уроков, – мама с широкой улыбкой снова опустилась на стул рядом, чтобы допить, наконец, чай.
- Ты сама сказала быть милым. Я был, насколько мог. – Знала бы она, какие варианты крутились тогда в моей голове…
Мама со вздохом положила голову на руки, сложенные на столе.
- Ох, Фрэнки, я так устала. Я попытаюсь найти в этих коробках полотенца, помоюсь и пойду спать. Завтра должны привезти мебель в твою комнату, а сегодня поспи, пожалуйста, на раскладушке, хорошо?
- Окей, мам. Я загляну пока в свою комнату. Может, тоже чего полезного найду.
В полной темноте, стоя у окна, я вглядывался в вечер. Прямо за домом, похоже, был небольшой парк, что меня очень радовало. Сквозь листья деревьев вдалеке просвечивали фонари соседней улицы. Кажется, на другую сторону парка выходили отдельно стоящие дома, похожие на тот, в котором мы жили в Бельвиле. Было довольно тихо, и никто не увлекался слушанием громкой музыки. Я глянул на часы – половина девятого. Всего-то. Чёрт! Похоже, мне придётся понемногу приучать наших соседей к моим репетициям до девяти.
Я отошёл от окна, включил свет и уселся посреди комнаты. Меня наполняло ощущение жуткой усталости, но сна не было ни в одном глазу. Слишком много эмоций, слишком много переживаний. Я глядел на все эти коробки вокруг, на меня вдруг нахлынула ностальгия. Надо было что-то делать с этим состоянием. Водя взглядом по надписям, я случайно уперся глазами в ближайшую коробку: «Ролики. Запчасти. Наушники. Диски».
Пф-ф-ф… В каком бреду я собирал эту коробку? Каким принципом руководствовался? И ведь почерк мой, не отопрёшься. Но содержимое этой коробки было реальным решением в сложившейся ситуации, и я уверенно разрезал ленту по шву. Всё так, как и было написано. Я вытащил ролики, но оказалось, что в левом разболталось колесо, пришлось вытащить запчасти и заменить его на новое. Вытащил наушники. Длинный провод на другом конце оказался воткнут в мой старенький CD-плеер, для которого я, порывшись в лежащих на дне дисках, вытащил еду.
- Ешь, мой старый друг, – я засунул в его нутро диск «Gish»* и подумал, как же давненько я уже не слушал ничего подобного. Но это было именно то, что нужно сейчас, чтобы взбодриться. Повесив наушники на шею, а сумку с роликами – на плечо, я захватил любимую толстовку с капюшоном и вышел из комнаты.
Мама ещё сидела на кухне и что-то писала в своём блокноте. Если бы я не окликнул её, на меня бы не обратили никакого внимания.
