Я хотел его. Но удивлялся тому, что последнее время это страстное желание не имело яркой физиологической окраски. Оно больше походило на психологическую потребность быть с ним рядом и касаться его. Говорить с ним обо всём. Узнавать. Ведь я до сих пор не имел толкового понятия о том, кто же он на самом деле такой, этот Джерард Уэй.
Кажется, мы проспали до утра, не меняя положения наших сплетённых тел. А утром я, стараясь не тревожить его сборами, поднялся и ушёл в школу. Разбросанные по комнате вещи Джерарда, цветной фотографией застрявшие в мозгу, заставляли меня улыбаться весь день, вспоминая.
Ни Майки, ни Джерард ещё не знали, что в этот раз их родители приехали надолго. И что это чертовски сильно скажется на настроении старшего брата. Если бы я знал это в ту ночь, думаю, не заснул бы с ним так просто.
- К чёрту грёбаный День Святого Валентина! – проорал Джерард, едва мы вышли из школы четырнадцатого февраля и вчетвером, этакой организованной группой, двинулись в сторону парка между нашими домами.
Я улыбался и щурился от слепящего искрящегося на солнце снега. Это был первый безветренный и относительно тёплый день за всю зиму. День, когда не хотелось срочно скрыться за первой попавшейся дверью. День, когда дышалось легко и свободно без вездесущего ветра и тянуло на приключения.
Уже больше недели вернувшиеся со съёмок Уэи-старшие жили обычной жизнью взрослых в своём доме, и это означало, что нам путь туда был заказан. Сегодня я просто мечтал прогуляться по парку перед тем, как вся наша компания наверняка завалится ко мне и снова устроит свинарник на кухне и чердаке. Я не был против, в общем-то, но просто хотел оттянуть этот неизбежный момент.
В середине дня в парке оказалось пустынно. Именно то, что нужно, чтобы порадоваться погоде и снегу, не истоптанному ещё десятками ног. Мы шли, лениво переговариваясь, когда он сделал это. Джерард. Именно он начал баталию, зарядив рыхлым, наспех слепленным снежком по натянутому на голову капюшону. Я остановился и резко развернулся, ещё не понимая, что происходит. И тут же получил добавки. Брызги от разбившегося о грудь снежка обдали мне лицо, заставив на секунду задохнуться ледяными осколками. Рэй и Майкл тут же освободили почётные места по бокам от меня, уходя с линии огня.
- Ах ты, засранец! – завопил я, бросаясь к ближайшему сугробу, на ходу скидывая рюкзак. Джерард хохотал и, проваливаясь в снегу, нёсся к ближайшим деревьям.
Я не попал в него ни разу, но зато очень старался. Я даже не заметил, в какой момент к Джерарду присоединился Рэй, а рядом со мной возник Майкл, лепящий снаряды с видом жреца, исполняющего священный обряд мести. Наша шуточная потасовка плавно перетекла в нешуточную баталию два на два, где выжить должен был лишь сильнейший.
Прикрываясь стволами деревьев, мы, красноречиво переглядываясь с Майки, подбирались всё ближе к этим великовозрастным придуркам, и я мог поклясться, что несколько раз всё же попал.
Я уже давно не был настолько лёгок, глуп и счастлив, как в тот день. Ни до, ни после мы больше не устраивали ничего подобного по объективным причинам. Но это странное ощущение полёта и зудящего в лёгких морозного смеха не покидало меня долгие годы.
Солнце, путаясь резкими лучами в кронах безлистных сейчас деревьев, пробивалось сквозь расчерченную чёрным по голубому сетку из сплетения веток, чтобы безжалостно бить по зрачкам, сужая их до маленьких чёрных точек.
Хохот и тяжёлое дыхание отскакивали от деревьев, отражались и наслаивались друг на друга, создавая ощущение чего-то нереального. Наши вопли, казалось, каждый раз встряхивали весь парк до тех пор, как вдруг, то ли устав получать снежками, то ли просто решив испробовать другую тактику, Джерард и Рэй вдруг не бросились к нам с ором столь громким и устрашающим, что мы с Майки, не раздумывая, дали дёру.
Беготня по сугробам не рассмешит лишь мою бабушку, я знал это. Мы же задыхались – от смеха, холодного воздуха, всё тяжелеющей одежды и глупой, изматывающей гонки. Наконец, Джерард настиг меня, заваливая лицом в сугроб, а сбоку Рэй припечатал Майкла столь неожиданно, что, оказавшись нижнем слоем в этом бутерброде, я буквально чувствовал: ещё немного, и мои кишки вылезут наружу.
- А ну отпустите, идиоты! – сдавленно застонал я, пытаясь освободить неудобно заломленную руку. – Брысь! Свалите нафиг!
Наверное, наша куча выглядела странной инопланетной субстанцией на белейшем февральском снегу.
- Один – ноль в пользу команды выпускного класса, – самодовольно объявил Джерард, слезая с меня, наконец. Я с облегчением посгибал руку в локте и удивился, что она, всё же, цела. Вопреки всему. Джерард улыбался, подавая мне ладонь. Вся его фигура, стоящая против солнца, искрилась золотым светом, заставляя меня щуриться.
- Чёрт, а где мой рюкзак? – вдруг вспомнил я.
- Кажется, был где-то там, – Уэй-старший махнул рукой в непонятном направлении. – Поищем?
