- И пробежка без штанов по школе, ты же помнишь? – поспешил я уесть Торо.
- Будет тебе пробежка, извращенец, – Рэй покачал головой. – Мелкий, а какой злопамятный…
Я довольно улыбнулся. Мой словесный лимит был исчерпан, Джерард молчал и пил пиво, отобранное у Дерека. Иногда к нам подходили и что-то говорили насчёт выступления, насчёт смелости (которую я про себя называл «граничащей с идиотизмом»). Но всё равно было приятно, и мы улыбались каждому, кто посчитал за обязанность подойти и отметить нас.
- Надо домой, – сказал я, наконец. Как ни странно, никто не стал возражать.
На улице было свежо. Очень свежо, до того, что захотелось надеть капюшон и застегнуть молнию до конца. Воздух был сладок, как бывает только весной. И он обещал, что завтра нагрянет нежданное тепло. Я верил ему. У меня не было причин для недоверия.
Автобус, которого почти не ждали, и полчаса дрёмы рядом с Томом. Джерард сидел вместе с Майки перед нами, и они всю дорогу о чём-то очень тихо переговаривались. Меня это не особо волновало. Я чувствовал себя слишком уставшим для любых других эмоций.
Распрощавшись со всеми до понедельника, я поплёлся домой. Гитара и сумка тянули плечо, но я упёрто переставлял ноги до самой входной двери, а после ещё немного – до своей комнаты. Мамы дома не оказалось, и это было на руку. Я не хотел общаться и рассказывать о чём-либо сейчас, потому что был слишком вымотан. Раздевшись догола – боксеры до сих пор были влажноваты, – я забрался под одеяло родной кровати.
Как мало нужно уставшему, выжатому круче лимона человеку для счастья… Всего лишь безопасное место, где он может перезагрузиться.
«Завтра воскресенье», – мелькнуло в голове и уплыло, не успев вызвать должной радостной реакции.
Накатывала апатия и сонливость, они ласкались, точно волны штильного океана к галечному берегу. Мягко шелестели камушки – мысли, а я всё сильнее погружался в то состояние, которое часто бывает после удачного концерта: полное бессилие, безразличие и сомнения, так ли на самом деле всё было здорово, как казалось со сцены?
Я пытался вспомнить, удерживая уплывающее сознание, то количество удовольствия, что получил, выступая вместе с ребятами, и был уверен – оно зашкаливало. Значит, это просто откат. Отдача, так бывает.
Я засыпал, и мне мерещились шальные глаза Джерарда, танцующего на сцене, отзвуки его голоса и, почему-то, упрямые кудряшки Рэя, которые так смешно прыгали в такт музыке на его голове.
Комментарий к Глава 35.2 В целом глава вышла огромной. Энджой, так сказать.
И как обычно – не бечено, публичка отрыта и принимается с благодарностью.
Ю а вэлкам!
бечено >< /Эйка
====== Глава 36.1. ======
Все ближайшие дни после музыкального фестиваля я занимался тем, что дрочил весенние тесты вместе с Майки Уэем (мама, прости меня, у твоего сына порой очень и очень грязный язык).
Сначала мы ими занимались – спокойно, ненавязчиво. Потом пришла пора мне отпрашиваться у мамы на «ночёвку у Уэев на следующих выходных» в честь дня рождения Джерарда, и в этот момент я попал... Во-первых, я просто не смог сказать этой родной (но превращавшейся в довольно серьёзную и непробиваемую в некоторых вопросах) женщине, что ночёвка эта планируется в Ашбери – небольшом городке на берегу океана, где жила бабушка ребят. Два часа на машине из Ньюарка – и ты там, но… Я просто не нашёл в себе сил сказать об этом маме. Тем более после того, как она выставила своё требование – ежедневная подготовка к грёбаным тестам.
Сами контрольные выпадали на последние числа апреля, после чего, по сути, можно было и не ходить в школу. Но учебная программа предусматривала наличие материала до самого начала июня, и я считал, что это чертовски несправедливо!
В целом, я успевал подготовиться в довольно неспешном темпе, чтобы, не особо напрягаясь, написать их хотя бы на «С». Но тут у Линды Айеро появился козырь – моё жгучее и неприкрытое (господи, кто может прикрыть желание попасть на вечеринку в старый пустой дом на берегу океана, когда именинником является человек, от которого у тебя напрочь сносит крышу?!) желание попасть на «ночёвку». После долгого и тяжёлого для меня разговора вечером в воскресенье мама обязала сдать тесты не меньше, чем на «А» и «В». А это уже серьёзно… Очень серьёзно.
«Фрэнк, – она назвала меня полным именем, и это уже что-то, да означало, – я никогда не была плохой и надоедливой матерью. Я не лезла особо в твои дела и позволяла встречаться с друзьями и заниматься музыкой столько, сколько ты этого хотел. Но сейчас конец года, и для меня крайне важно, чтобы мой сын закончил его в новой школе как можно лучше. С выигрышной позиции легче двигаться дальше. Я ведь так редко прошу тебя о чём-то?»
После этого она долго смотрела на меня своими тёмно-кофейными глазами, её губы были плотно сомкнуты, а ресницы чуть дрожали. Я понимал её, как и то, что ничего не могу (да и не хочу, чёрт с этим) противопоставлять ей. Мне было грех жаловаться на мать (да и на отца, хотя он опять пропал где-то на целых четыре месяца). Я любил родителей, как умел, и не слишком хотел быть неблагодарным мудаком.
