- Отчасти из-за него. Отчасти из-за тебя… – Уэй сглотнул и вздохнул, заминая в выдохе свою неловкость. – Вы заканчиваете школу... Джи стукнуло девятнадцать, и он как щепка в ручье – просто плывёт по течению без своей воли. Но он такой талантливый, его просто разрывает от идей! – Майки всегда, когда говорил о брате что-то хорошее, переходил на забавный восхищённый тон, и этот раз не стал исключением, заставляя Торо прятать улыбку в уголках губ.
- Джи такой, – только и подтвердил он. – Неугомонный.
На какое-то время между двумя парнями повисла тишина, нарушаемая только шумом волн такого близкого океана да отдалённых гитарных переборов от оставленного позади костра.
- И я подумал… – Майки продолжил, поёжившись. В рубашке, даже надетой на футболку, становилось холодно. – Вы оба такие талантливые, и вся эта фигня с перепутьем… Я просто размышлял, сделаете ли вы что-нибудь важное, ну, типа значимое, знаешь, ради чего и стоило жить, или просто просрёте отписанное время бездарно, как и все мы, простые смертные…
После нескольких секунд тишины раздался булькающий смех, после чего Рэй совершенно наглым образом завалился вбок на Уэя, мелко сотрясаясь всем телом. Это было так неожиданно и странно, что Майки вздрогнул и скосил глаза на смеющегося Торо.
- Эй, чувак, чего смешного? – обидчиво спросил он. – Между прочим, это на самом деле важно для меня, придурок, – Уэй оттолкнул плечо Рэя, но тот спустя секунду снова приземлился обратно, напирая ещё сильнее. Майки начала бить крупная дрожь – то ли от злости на глупого Торо, то ли от холода, то ли от жара наваливающегося сбоку тела.
- Прости-прости, – наконец смог выдать Рэй, вдруг отстраняясь и снимая с себя джинсовку. Под ней была только футболка – однотонного бледно-жёлтого цвета с чуть растянутым воротом. Но несмотря на уходящую к ночи температуру, Торо не выглядел замёрзшим. Наоборот, парень казался чересчур разгорячённым и каким-то непривычно расслабленным. – Надень-ка, а то ты совсем замёрз, – сказал он и запросто накинул свою тёплую (Господи Боже, пахнущую каким-то стрёмным-обожаемым-приходящим в мокрых ночных снах – одеколоном Рэя!) куртку на плечи трясущегося рядом Майки.
- Оу… спасибо, – сегодня Уэй-младший ощущал себя безумно странно. Двояко. Непривычно. Счастье и ощущение полёта перемешивалось с неловкостью и неясными переживаниями, и то ли выпитое пиво было тому виной, то ли навязчиво-приятная забота Рэя – но он чувствовал себя совсем не так уверенно и напористо, как это бывало обычно.
- А насчёт твоих размышлений, – вдруг серьёзно продолжил Торо, в то время как его рука – уверенная и чертовски горячая, – по хозяйски притягивала ещё трясущегося рядом парня к себе, ближе, фактически, заставляя лечь на сложенные по-восточному колени (и это бы случилось, если бы не паническая атака и безумное сопротивление всего тела Майки, в результате чего его прижали только к боку и плечу, заставляя замереть в неловкой и неудобно-напряжённой для него позе). – Знаешь, это бессмысленные вопросы. Всё равно, что интересоваться, сколько осталось жить. Это знание никак не поможет тебе, на самом деле. Никак. А ещё… Вот ты говоришь – совершить что-то важное, значимое, не просрать отпущенное время… Вот я, к примеру, считаю, что не это важно. То есть, несомненно, это здорово и круто, и всё такое, но это не так важно…
- Не так важно как что? – с интересом (но тщательно скрывая его, хрена с два, Уэи не сдаются так быстро!) спросил Майки, с неудовольствием отмечая, как его предательское тело млеет и расслабляется от объятий Торо. Да, он просто греет его. Согревает. Потому что Майки замёрз. В этом нет ничего особенного, но это не объяснить улетевшему на сверхсветовых сердцу и горящим (хорошо, что в этой позе и в темноте не видно!) щекам.
- Просто я недавно задумался над тем, что великие дела людей часто затмевают собой сам образ человека, творца, своего создателя. То есть, чьё-то великое дело стирает тебя настоящего и оставляет людям неверный образ тебя. Знаешь, этакая важная, значимая, бесспорно выдающаяся, но по сути – фальшивка.
- Хм-м… – пробубнил под нос Майки, пытаясь переварить и осмыслить информацию. Голову отпускало, но думать получалось плохо. – Пока что не понимаю. Продолжай.
Рэй хмыкнул, и это совпало с моментом, как напряжённая шея Майки всё-таки сдалась и опустила голову хозяина прямо на широкое плечо. Уэй замер, не дыша, а Торо продолжил свою версию важных и не важных вещей:
- Возьмём, к примеру, Фрэдди. Заметь, я не говорю о наших самых любимых группах, чтобы пример был более понятным. Вспомни его песни. Его клипы. Несомненно, он гениальный чувак и потрясающий артист. Всё, что он творит на сцене – просто невероятно. Но это всё – только его образ, огромная его часть, да, но всё же – не он сам, а лишь проекция его идеи. Понимаешь? Фрэдди-человека, такого, ну, настоящего, что ли, делают совсем другие вещи. И они-то, мне кажется, и есть самое важное в жизни. Как ты там говорил? Смысл?
Майки отчётливо слышал, как Рэй улыбается в темноту.
