Дальше мой сон стал ещё страннее и необъяснимее. Мы вдруг перенеслись ближе, словно кто-то приблизил камеру, и стал виден один из помостов – обрывов. Совсем недалеко, в зоне видимости, был ещё один такой же. На самых их концах, в своеобразных витых беседках готовились к инициации две пары – подростки, достигшие нужного возраста, и сопровождающие их взрослые. Подростки явно знали друг друга и не разрывали зрительного контакта. Отчего-то они смотрели так, словно видятся в последний раз. Волнение охватило всего меня, когда я подглядывал за этой сценой. Потом на голову парня и девушки надели что-то, напоминающее корону из проводов. К вискам прилепили присоски, по-видимому, какие-то датчики. Странно, но со взрослыми проделали ту же процедуру в точности. Мы с Джерардом переглянулись, предчувствуя что-то нехорошее во всей этой затее.
Через несколько минут дали импульс, и мы отчётливо увидели, как оба тела под коронами дёрнулись, затем снова и снова, а после тело взрослого обмякло и упало на пол. Его тут же быстро отсоединили и унесли взявшиеся непонятно откуда люди. С голов подростков люди в белых костюмах снимали короны из проводов. Те открывали глаза. Щурились на свет. Пробовали свои руки и ноги, отвечают ли… Словно сомневались в этом. И совершенно не узнавали друг друга, хотя до инициации я мог бы поклясться, что эти парень и девушка – возлюбленные.
«Ты понимаешь? – шептал Джерард рядом, затравленно оглядываясь по сторонам. – Понимаешь, что они сделают с нами?!» Его пальцы впивались в мою ладонь до боли, едва не оставляя кровоточащие ссадины. Кажется, мы были единственными в заполненном салоне лётного средства, кого странности инициации заботили. Все взволнованно щебетали о возможности стать, наконец, самостоятельными и войти во взрослый мир. Как это происходит на металлическом острове из переплетенных мостов – никого не волновало…
Я и сам плохо понимал во сне, но сейчас тянущее, противное ощущение поднялось, точно рыбина со дна. Подростки, так быстро поменявшие свой восторженный любопытный взгляд на опытный и безразличный – взрослый. Потерявшие сознание сопровождающие. Тела, что скармливали океану с фиолетовыми водами… Сейчас всё сложилось одно к одному. И я до сих пор отчётливо помнил испуганный и при этом полный решимости взгляд Джерарда и его дрожащую ладонь в моей руке. Мы не хотели туда. Мы не хотели впускать чужие сознания в наши тела…
И хотя у моего сна не было никакого конца – я проснулся раньше, возможно, не в силах досмотреть концовку, я отчётливо знал, как мы поступим. Беседки были открытыми, а несколько секунд свободного полёта в неизвестность пугали меньше, чем возможность стать очередным телом для кого-то.
Я глубоко вдохнул, возвращаясь из воспоминаний странного сна в реальность. С удовольствием пошевелил пальцами на ногах и руках, почувствовал теплоту тела рядом с собой. Ощутил, насколько я грязный, и как затекла одна рука, на которой устроился во сне Джерард. Я почувствовал, как мерзостные остатки сна вымываются волнами счастья – я вспомнил, что был на чердаке в доме бабушки Уэя, что рядом со мной слишком мило сопел самый дорогой и волнующий меня человек, и что ночью мы занимались очень горячими вещами, из-за чего моё тело грязное, а мозг плавится.
Я повернулся набок, к своей плененной руке, и наконец решился открыть глаза. Всё, чего я желал последнее время, было сейчас передо мной. Грязноватые тёмные волосы, бесконечно милый нос с этой чёртовой родинкой на кончике, розоватое пятнышко под правым глазом и россыпь еле заметных веснушек по щекам. Подрагивающие во сне ресницы, глубокое дыхание и ниточка слюны из приоткрытого и чуть пересохшего по бокам рта. Серьёзно, я мог смотреть на него, едва не трескаясь от тупой улыбки, вечно. Я обожал его такого – беззащитного, невинного, неловкого какого-то. Совсем ребёнка без всех своих масок. Я верил ему сейчас безоговорочно. Он был рядом, он был со мной. И я чувствовал себя чертовски счастливым придурком.
- Джи… – я позвал его почти неслышно, и он совсем не отреагировал. В чердачное окно попадал мутный утренний розоватый свет, и я чувствовал, что ещё довольно рано. Особенно – для Джерарда.
- Джи, – я повторил, но на самом деле совершенно не хотел будить Уэя. Наоборот, мне словно нужно было удостовериться, что он спит достаточно крепко. Я не собирался нарушать его сладкий сон. Просто хотел смотреть на него. И даже трогать. Решившись, я коснулся свободной рукой его волос, убирая отросшую чёлку с лица. Мне хотелось касаться всего – его век, лба, носа… Сосчитать намозоленными подушечками пальцев веснушки на щеках и провести по пересохшим ото сна губам. Но я только парил рукой в нескольких дюймах от его лица, так и не решаясь притронуться. Он был слишком потрясающим во сне, я не мог рисковать.
