Это не было фейерверком или взрывом. Нас накрывала плавящая нежность – с головой, заставляя обниматься долго, лениво, до дрожи. Я до сих пор не был уверен, что горю ей, я сомневался даже на выпускном, когда танцевал и держал её за руку – что у меня встанет. Нет, дело не в том, что я не хотел. Просто наши отношения были настолько иным, настолько другим в отличие от того, что я имел до этого, что я просто плыл на спине в этих штильных водах и смотрел в небо – мне было хорошо.
Я боялся, что у меня не получится – но Джамия вдруг поменялась, превратившись из тёплого пледа в горячую и настойчивую девушку. Это было неожиданно, но от этого не менее приятно. Когда она разделась – помогая моим рукам, перемежая поцелуи долгими наполненными взглядами, когда я положил ладони на мягкие и упругие груди, когда почувствовал под пальцами напрягшиеся соски – тогда меня повело. Я смотрел в её глаза – цвета тёмного, самого тёмного в мире шоколада, и ощущал всем телом, как сильно она хочет. Молчаливо, смиренно, и при этом совершенно определённо. Джамия словно говорила каждым действием – будь со мной. Будь моим. Выкинь всё из головы.
Я ласково сжимал её грудь, ласкал соски, перекатывая между пальцев, поднимал ладонями приятную тяжесть, и она выдыхала – горячо, откровенно, куда-то в мою шею. Примерная девочка, одна из лучших выпускниц. Я вылизывал её ухо, она начинала мелко дрожать в предвкушении – потому что моя рука неумолимо скользила вниз, ниже и ниже, пока не прошлась по волоскам на лобке и не утонула во влажном и мягком – о, как это было неописуемо возбуждающе! И как мило она смущалась своей реакции…
Джамия была влажная настолько, что это было даже слишком. Я действовал по наитию, совсем не думая о том – как это непривычно для меня – ласкать пальцами девушку, которая едва стоит на ногах. Получалось само собой, получалось хорошо, и я с удовлетворением ощутил горячо приливающую к паху кровь. У меня стояло – уверенно и крепко, настолько, что Джамия робко сжала член в ладони, и щёки её заалели ещё больше. Она не умела ничего – моя Джамия, но я обхватил её ладошку своей рукой и показал, как надо. Мне хотелось научить её всему и сразу, но я был на пределе и собирался продолжить уже на кровати.
Я долго лежал рядом с ней и не мог заснуть. Курил – она разрешила, да и так курил я довольно редко. Но в этот раз я курил уже третью подряд – Джамия угостила из пачки, спрятанной «для друзей», и пытался переварить произошедшее. Первый полноценный секс. Первый секс с девушкой.
Джамия стала женщиной со мной, и я не был уверен, что ей вообще понравилось. Мне же понравилось за двоих, это ни с чем не сравнимое ощущение – раз за разом, до полного изнеможения толкаться в горячую влажность её мягкого тела, держать руку на груди и затылке, путаться пальцами в длинных волосах, ловить затуманенным взглядом её – такой же шальной, дышать друг другу в рот и едва ли не задыхаться.
После всего произошедшего я отходил – медленно. Меня отпускало напряжение, начиная с затылка и опускаясь ниже, к самому копчику. Джамия уже, кажется, спала, а я стоял у окна, смотрел на потемневшую улицу, на загорающиеся фонари и курил. Нет, я не думал ни о чём особенном. Я уже почти успокоился. Через неделю мы собирались ехать в Ньюарк с документами, и я намеревался выбить себе комнату в кампусе, несмотря на то, что мне есть, где жить. Я жаждал самостоятельности, я не собирался снова жить с мамой. В конце концов, сегодня я стал мужчиной. Я усмехнулся – то ли весело, то ли не очень. Затушил сигарету о кирпич и педантично положил на тарелку, которую Джам выделила под окурки. Снова посмотрел на улицу.
Жизнь странная и сложная штука порой.
Но она продолжается, несмотря ни на что.
по моим ощущениям нас ждут ещё пара глав.
====== Глава 46. ======
А потом я вернулся в Ньюарк, чтобы поступать в Руттгерс.
Знаете, это странное чувство на грани, на переходе из одного состояния в другое. Можно лечь на пол, уставиться в потолок и просто погибнуть в нём, в непонимании себя и этого мира, в обмусоливании чего-то в своей голове: по кругу, снова и снова. В этом на самом деле можно завязнуть и погибнуть, а можно просто не ложиться на пол.
Именно это я и сделал. У меня не было чётких планов или хоть какого-то представления о своём будущем. Но у меня были интересы. Я просто сел в своей комнате в доме у ба, взял лист бумаги, пришпилил его к столу взглядом. Мы с ним были так похожи. Он пустой. Но при этом теоретически – полный, исписанный вдоль и поперёк. И я такой же. По сути, во мне не было ничего особенного кроме умения делать «так себе» музыку, играть на гитаре, дружить (возможно?), готовить лазанью по бабушкиному рецепту и правильно варить кофе. У меня был опыт отношений – положительный и не очень. Много это или мало для человека в его семнадцать? Я не знал. Но у меня был потенциал – я верил в это. Я чувствовал его под кожей. Я был коконом гусеницы, который должен был вот-вот прорваться. Какого цвета мои крылья? Точно не белые.
