В один из теплых сентябрьских вечеров в международном аэропорту Шенефельд в столице ГДР приземлился самолет из Иордании. Пассажирами этого рейса преимущественно являлись жители Западного Берлина и других земель ФРГ. У восточных немцев с выездом за границу были сложности, они не часто могли позволить себе зарубежные вояжи. Для удобства путешественников из социалистического аэропорта в капиталистический рай регулярно ходили комфортабельные автобусы.
Недавно окончивший специальные курсы стажер таможенной службы Ганс Робке с гордостью носил служебный китель. Пусть на нем не было шевронов, витого золотом шнура, серебряных погон, но это была форма! У немцев уважительное отношение к человеку в форме было в крови. Простой серо-голубой китель, на котором были только латунные пуговицы и зеленые петлицы с «меркурием», тщательно отглажен и застегнут.
Наставник Ганса, старший инспектор Таможенного управления ГДР, обратил внимание новичка на пеструю толпу пассажиров рейса с Востока.
– Скажи мне, Ганс, на кого из них надо обратить более пристальное внимание?
Первыми быстрым шагом от самолета вслед за стюардессой шли несколько молодых людей восточной внешности.
– Скорее всего, это студенты приехали к нам на учебу. Наверняка у них будет с собой какая-нибудь травка. Там это в порядке вещей, – присмотревшись, заявил стажер.
– Возможно. Но напоминаю, что мы с тобой охраняем прежде всего экономические интересы страны, а дурью пусть занимаются пограничники и полиция.
Следом показалась стайка загорелых пенсионеров.
– Это западники. Явно возвращаются с курортов. Подскажите, шеф, что с ними может быть не так?
– На Востоке полно всевозможных ювелирных лавочек. Скорее всего, у них есть пара-тройка незадекларированных колечек или золотая цепочка.
– Будем досматривать?
– Ганс, мы живем в плановом государстве. И у меня, и у тебя есть план по контрабанде. Поэтому если мы не засечем кого-то более крупного, тогда будем компенсировать мелочью в виде крикливых пенсионеров. Это понятно?
– Понял, не дурак. Дурак бы не понял. Смотрите, шеф, вот эти могут потянуть на серьезных контрабандистов.
Три пары молодых людей, шумно переговариваясь, не спеша направлялись к таможенному столу. Модные, сразу видно дорогие кожаные куртки, джинсы с широким клешем, украшения на пальцах, руках, шее, пестрые шелковые приталенные рубашки с узкими удлиненными концами воротников. Дорогие чемоданы. Все говорило, что это прожигатели жизни, самоуверенная, агрессивная молодежь, которая сразу эмоционально заводится от любой не понравившейся им мелочи. От них всегда много проблем.
Даже если прихватить их на горячем, тут же прибудет свора адвокатов, посыпятся потоком жалобы на превышение полномочий, некорректное поведение при исполнении служебных обязанностей. Следом как из-под земли вынырнут журналисты и разглядят нарушение прав западных граждан.
Старший инспектор вздохнул (сколько нервов может сжечь эта компания!), но тут ему на глаза попался молодой человек, догнавший крикливую группу, но не смешавшийся с ней.
– Что скажешь про этого парня, Ганс?
– Одет не так броско, как эти хиппари, да и прическа довольно короткая, не патлы. Здорово загорел, держится уверенно.
– Так. Тебя что-нибудь еще смущает?
– Чемодан. Точно чемодан. У остальных сумки дорогие кожаные, а у него обычный чемодан. Шеф, мне кажется, что чемодан довольно тяжелый. Парень крепкий, а ношу постоянно перекладывает из одной руки в другую.
– Именно. Зови его к себе. Посмотрим, что за кирпичи он везет.
Стажер попросил привлекшего его внимание пассажира предъявить багаж к осмотру. Молодой человек аккуратно, даже немного бережно положил чемодан перед таможенником.
– Откройте, пожалуйста.
Щелкнули замки. Сверху лежали рубашки, запасные джинсы. А вот под ними – несколько рядов упакованных в вощеную бумагу брусков блекло-желтого цвета.
– Что это? – удивился стажер. У него возникло предположение, от которого на висках выступил пот, но поверить в это он не решался.
– Мыло, – со спокойной ухмылкой заявил турист.
На каждом бруске отчетливо читалось: Semtex A1, 250 gr и клеймо Made in Czechoslovakia.
Ганс с такой силой вдавил педаль вызова подкрепления, как будто от этого зависела его жизнь.
– Сколько здесь? – именно этот вопрос показался ему сейчас самым важным.
– Десять килограммов, – молодой человек достал пачку сигарет и неторопливо закурил.
«Если он бросит окурок в чемодан, то даже десять килограмм сверхсильной взрывчатки семтекс разнесут не только этот зал, но и половину аэропорта напрочь», – лихорадочно подумал таможенник.
